– Знаешь, почему я люблю с тобой посещать публичные мероприятия? Потому что я симпатичнее и рядом с тобой я чувствую себя увереннее.
– А я купила новую машину, только чтобы ты позавидовала.
– А я увеличила грудь.
– Я-то знаю, что у тебя проблемы с мочевым пузырем, но, когда ты уходишь в туалет, я всем говорю, что у тебя булимия.
Все уже начали говорить хором, друг друга перебивая и открывая все новые и новые постыдные тайны. Пэкстон уставилась на них, открыв рот. Сначала она подумала, что они все так шутят, потому что некоторые любили подшучивать над Пэкстон, стараясь вывести ее из себя, так как она славилась своей непоколебимостью. Но потом она увидела панику в глазах собравшихся. Сложилось такое впечатление, что все их тайные мысли получили голоса, и никто не мог заставить их замолчать.
– К порядку, – сказала Пэкстон. – Прекратите! – Никакого результата. Гомон лишь усилился. Пэкстон поднялась на стул, захлопала в ладоши и закричала:
– Замолчите! Да что с вами такое?!
Все затихли и посмотрели на нее. Пэкстон спустилась со стула. Теперь она чувствовала тревожные мурашки, покрывающие ее кожу. Она пару раз моргнула: вещи, казалось, изменили очертания так, будто смотришь на себя в отражении в ложке. Ей пришлось заставить себя не сболтнуть, что она была влюблена в того, в кого не стоило влюбляться. И она в этом не признается никому на свете. Но сейчас слова так и норовили вылететь изо рта. Казалось, что она вот-вот умрет, просто поперхнется словами, если тут же все не расскажет.
Она сглотнула и вместо этого выдавила:
– Кирсти, наверное, с твоим кондиционером что-то не то. Мы все надышались каких-то странных паров.
– По крайней мере, у меня есть свой собственный дом, – пробормотала она, встав со стула и направившись к термостату. – И я не живу с родителями по одной крышей.
– Что ты сейчас сказала? – сквозь зубы спросила Пэкстон.
– Я... ну... э-эм... – начала заикаться Кирсти. – Я не хотела говорить это вслух.
Пэкстон сказала всем открыть окна и глубоко подышать. Июльский зной заполонил комнату. Все начали потеть, смазывая тщательно накрашенные лица. Собрание продолжилось и членам клуба все-таки удалось обсудить все требования и проблемы будущего торжества. Хотя Пэкстон была уверена, что некоторые женщины ничего не слушали. В десять вечера собрание наконец подошло к концу. Все попрощались, поцеловав друг друга в щечку, и кинулись по домам, проверить все ли было хорошо, не сгорели ли их особняки, не ушли ли мужья и подходят ли им еще их наряды.
Пэкстон села в машину, посмотрела на удаляющиеся машины и подумала, что же, черт возьми, произошло?
Вместо того чтобы поехать домой, Пэкстон направилась к Себастьяну Роджерсу. В его особняке все еще горел свет, поэтому она припарковалась на подъездной дорожке.
Себастьян вернулся в Вотер Волс в прошлом году, чтобы взять управление зубной клиники доктора Костово на себя, также он купил дом доктора Костово, так как тот ушел на пенсию и уехал в Неваду, потому что воздух в этом городе плохо влиял на его артрит. Это был темный каменный дом с каменной декоративной башенкой. Особняк назывался «Тенистое дерево». Себастьян как-то рассказал Пэкстон, что любит атмосферные места, и ему нравиться жить в доме, который напоминает особняк из фильма «Мрачные тени».
Она постучала в дверь. Спустя мгновение появился Себастьян.
– Привет, красавица, – поприветствовал он Пэкстон и шире открыл дверь. – Не ждал тебя сегодня.
– Просто хотела поздороваться, – ответила она и прошла в дом. Слова прозвучали неубедительно даже для нее, хотя ей и не обязательно выдумывать предлог, так как Себастьян всегда был рад ее приезду.
Пэкстон прошла в гостиную и села на диван, на котором до этого сидел Себастьян и смотрел телевизор. Если судить по внешнему виду дома, то внутри можно было ожидать увешанные мечами и шкурами убитых животных стены. Но Себастьян интерьер сделал светлым и комфортным. Он переехал сразу после того, как Пэкстон отказалась покупать этот дом. И теперь она с наслаждением наблюдала, как это место становится его домом. Иногда она даже завидовала его независимости. Она скинула туфли и с ногами забралась на диван, убрав их под себя, когда Себастьян сел рядом. На нем были спортивные штаны и футболка. Ноги были босые, и можно было разглядеть его идеальный педикюр.