— Само собой! Ну, слушай! — Он слегка укусил ее за ухо. — Не спи, это важно! Ну, так вот, где-то около года назад я купил на рынке у торговца по имени Какон маленькую грязную рабыню. — У Рил на минуту пропал дар речи. А Таш между тем продолжал: — Она ничего не помнила из того, что было с ней раньше, даже своего имени. И я дал ей имя моей матери — Арилика. Потом… — опомнившаяся Рил не дала ему закончить, потому что набросилась на него с кулаками. Она била его от души по чему попало, хлестала по щекам и кричала:
— Так это был ты! Как ты мог меня тут оставить? Как ты мог? Я думала, что ты меня любил, а ты…
Таш, для которого ее побои были почти лаской, побоявшись, что кто-нибудь услышит ее вопли, быстро перевернулся, подмял ее под себя, и закрыл ей рот рукой.
— Тихо, не шуми! Так ты меня вспомнила? Почему раньше не сказала?
Она со злостью укусила его за руку. Он выругался, но руку убрал.
— Ничего я не вспомнила, мне Дорминда рассказала!
— Дорминда? Где ты могла ее увидеть?
— Я вчера поехала кататься на лошади и возвращалась через то место, где мы раньше жили. Я была в нашем доме, Инор, то есть Таш! Мне тебя теперь так называть?
— Да, но почему ты туда пошла?
— Он показался знакомым, мне стало грустно… Откуда я знаю, почему? Просто открыла калитку и вошла! В доме убиралась Дорминда, она меня узнала и стала рассказывать про тебя и про то, как мы жили раньше. Я спросила, где ты сейчас, а она посоветовала поискать среди моих знакомых, мол, наверняка где-то рядом. Она описала тебя, но ты же теперь совсем не так выглядишь! Я подумала, что тебя, наверное, убили. А ты просто меня бросил! Как ты мог, Таш?
— Рил, то, как я сейчас выгляжу, это просто краска и бритье! Сама посуди, если бы я тебя бросил, то ходил я бы тут вокруг тебя столько времени! Сначала я был ранен, провалялся почти месяц, а ты за это время вышла замуж. Я чуть не сдох тогда с тоски. Я думал, это ты меня бросила!
— Но я же забыла все!
— А я откуда знал? Мне только потом Пила рассказала, что ты на венчании князю руку не подала, и я стал надеяться, что, может, ты его не любишь, может, он запугал тебя как-нибудь, или еще что. Вот и пришел посмотреть, как тебе тут живется.
— Ну и как, посмотрел? Кстати, кто такая Пила?
— Посмотрел, и увидел, что ты меня забыла. Причем совсем. А Пила — это твоя лучшая подруга, она всегда говорила, что ты здесь не по своей воле.
Она обняла его.
— Прости, Таш, я же не знала! Ой, подожди, я сейчас! — Она выскользнула из его рук и потянулась к шкатулке с драгоценностями. Сняла со столика и безжалостно высыпала ее содержимое на ковер, на котором они с Ташем лежали, так и не добравшись до кровати.
— Вот, возьми, подари ей от меня! — Она выбрала прекрасный гарнитур из темно-синих сапфиров. — Она же смуглая, да? Я думаю, ей подойдет! — Заметила, что он готов отказаться, и скорчила жалобную гримаску. — Таш, ну пожалуйста, ты говоришь, что она всегда в меня верила, я хочу хоть как-нибудь ее отблагодарить!
Таш вздохнул.
— Хорошо, давай! Она всегда любила побрякушки. У нее, кстати, недавно дочка родилась.
— Правда? — обрадовалась Рил. — Значит, для дочки тоже нужен подарок! — И она стала рыться в драгоценностях. — Вот, мои любимые! — Она вытащила из шкатулки серьги с просто огромными бриллиантами. — Возьми, мне приятно ей их подарить.
Таш посмотрел на серьги и усмехнулся. Они были с Островов. Качество кружевной оправы и огранка камней превращали их в настоящее произведение искусства, по сравнению с которым все остальные ее драгоценности выглядели просто булыжниками.
— А ты не боишься, что у Пилы и ее дочери будут из-за них неприятности?
Рил отмахнулась, начав складывать оставшиеся драгоценности обратно в шкатулку.
— К тому времени, когда девочка вырастет, князь меня забудет, а про серьги тем более не вспомнит, — она вдруг вспомнила, что не спросила Таша о самом главном. — Таш, я не хочу больше здесь оставаться! Ты поможешь мне?
Таш покачал головой.
— Я не забирал тебя только потому, что думал, что, может, здесь ты будешь счастливее, чем со мной. Ты точно решила уйти?
Рил энергично закивала.
— Да, да, да! Я хочу этого больше всего на свете!
— А как же твой муж? — Таш спросил это, потому что должен был спросить. — Он тебя любит. — Эти слова Таш из себя еле выдавил, но их тоже нужно было сказать.
Голос Рил сорвался, и она почти зашипела:
— А я его ненавижу! Если он еще раз прикоснется ко мне, я его убью, ясно?
Ее глаза вспыхнули зеленым светом, а руки снова окутались голубоватым пламенем. Шкатулка, которую она держала, и очередной золотой браслет, который она собиралась туда положить, вспыхнули и загорелись, хотя Таш никогда не предполагал, что золото может гореть. Он резким движением выбил их у нее, и схватил за руки, сбивая с них пламя. Выругался, обжегшись, но зато Рил это моментально успокоило.
— Таш, прости, прости!! — Она засуетилась теперь уже над его руками. — Я сейчас все сделаю, я исправлю, прости!
Через пару минут ему и, правда, полегчало, и он смог ее обнять, глядя в ясные, полные раскаяния глаза.
