Томми понял, что кусок меловой гальки, который он нашел, оставляет следы на дорожке, и начал сосредоточенно рисовать линии. Иди сунула руку в карман, чтобы найти платок, и улыбнулась куску красной материи, который был аккуратно сложен посередине. Вот он. Вот ее знак. Ангелы ответили ей. Она посмотрела на Томми.
– Папа скоро придет, – прошептала она, в этот момент абсолютно убежденная, что это и есть правда, за которую она будет держаться.
Иди вытерла глаза и посмотрела на кусок ткани в форме сердца. Она носила его с собой по привычке, а сейчас почему-то засунула его под мягкий мех своей перчатки, чтобы чувствовать ткань на своей ладони. И сжала свою миниатюрную руку в кулак.
«Давай, Том. Найди нас», – взмолилась она.
В салоне Мадлен ответила на телефонный звонок.
– О, здравствуйте, господин Фитч. Да, я вас помню. Вы меня помните?
– Как я могу забыть такую прекрасную даму, как вы, мадемуазель Делакруа?
Она улыбнулась.
– Чем могу помочь вам, господин Фитч?
– Я перезваниванию по просьбе Иди. Я был в отъезде, и мне понадобилось несколько дней, чтобы связаться с ней. К сожалению, я был завален работой.
– Боюсь, что вы не застали ее, мистер Фитч. У нее встреча в городе, и она, вероятно, сегодня уже не вернется.
– Ах, как жаль. Ну, чтобы спасти нас всех от еще одного раунда телефонных звонков, не могли бы вы ей кое-что передать?
– С удовольствием.
– Спасибо. Мой помощник Элтон упомянул, что Иди спрашивала об одном из наших уважаемых клиентов.
– Да, господин Фитч. Послушайте, простите Иден. В последнее время у нее очень много переживаний, она потеряла много дорогих ей людей, в том числе своего мужа…
– Боже мой, мисс Делакруа. Когда она потеряла мужа?
– Он не умер, господин Фитч. Он потерялся, пропал без вести.
– Но я видел Бенджамина Леви всего несколько дней назад!
– Господин Леви вовсе не ее муж. Ее мужа зовут Том.
Молчание показалось Мадлен третьим лицом на проводе, настолько оно было осязаемым.
Фитч наконец откашлялся.
– Ну, хорошо… Я просто предположил…
– Легче иногда не проходить через это еще раз. Иден – моя семья, и меня иногда беспокоят ее крестовые походы в поисках пропавшего мужа. Он был солдатом, вернувшимся с войны, и в последний раз его видели недалеко от Севил-роу.
– А… – вздохнул Фитч. – Теперь я все понимаю. О, бедная, милая Иди. Не знаю, что и сказать, и, хотя я обычно не называю имен, в данном случае я нарушу собственное правило, если это поможет принести ей покой. Человека, о котором она спрашивала, зовут Алекс Уинтер. Он…
– Подождите, – прервала его Мадлен. – Вы говорите об Алексе Уинтере, промышленнике, не так ли?
– Э… – Фитч неожиданно занял оборонительную позицию. – Вы его знаете?
– Мы встречались, – сказала она, и ее сердце забилось как набат. – Он жених… ну, то есть был женихом одной из клиенток нашего салона.
– Боже мой, как тесен мир, не правда ли? – воскликнул Фитч. – Ну, вот мы все и выяснили, мисс Делакруа.
– Спасибо, господин Фитч, за вашу любезность. Я передам Иден.
Мадлен повесила трубку и несколько секунд потрясенно смотрела на нее. В ее голове стояла звенящая пустота, в которой эхом отдавались слова Фитча. «Алекс Уинтер не может быть Томом нашей Иди».
Иди бросила взгляд на статую Ганса Слоуна, ирландского филантропа, врача и ботаника, который передал свой дом и прилегающую территорию в собственность Общества аптекарей, чтобы основать Аптекарский сад, второй старейший ботанический сад в Великобритании. Фоном статуе Слоуна служил небольшой лес – тисы и ели, вязы и дубы. Теперь деревья стояли по большей части голые, и сэр Ганс смотрел на нее несколько мрачно со своего одинокого постамента, но она почувствовала улыбку, скрытую под его мрачным выражением, и ей казалось, что он одобряет ее сделку.
Иди тихо вздохнула и посмотрела на свои наручные часы. Было ровно одиннадцать, и куранты соседней церкви пробили час. Уинтер должен был появиться с минуты на минуту. Она встала, убрала носовой платок, поправила пальто и понадеялась, что глаза у нее не покраснели. Она ущипнула себя за щеки и прикусила губы, чтобы придать им яркости.
Она наклонилась, чтобы завязать шарф вокруг шеи Томми, и улыбнулась, когда он помчался наутек – быстрее, чем когда-либо – на своих крошечных ножках, не обращая внимания на холод, поскольку очень хотел догнать голубя. Иди посмотрела на главный южный вход, но услышала шаги по гравию у себя за спиной и обернулась.
Все в ее жизни в тот миг остановилось, включая ее сердце, она была в этом уверена. Она попыталась сглотнуть, но в горле вдруг пересохло, а рот свело судорогой, но, несмотря на это, у нее вырвался странный, почти животный всхлип.
– Иди… – сказал мужчина до боли знакомым голосом и освободил ее от немоты. Внезапно она снова могла двигаться и уже не дрожала, а тряслась, стуча зубами.
