— Ну-ну! Я всегда говорил, что если погибну, то только от рук приятелей, сказал он. — Хорошенькие подарки для молодой девицы! И так растет какой-то станичный атаман, а не девочка. Даже ради праздничного дня щеголяет в штанах. Теперь ей только не достает шашки, черкески и бурки.
— М-да. Действительно, — почесал затылок Решетняк. — Правда, у меня смягчающее обстоятельство, граждане судьи: старый холостяк. Что же касается артистки Театра оперетты…
— Чего же можно ждать от премьерши оперетты, занимающейся охотой на диких зверей? — назидательно спросил Проценко и сам же ответил: — Всего можно ждать. Но вы, подполковник милиции…
— А интересно знать, что подарил своей дочери художник Проценко? — перебил подполковник милиции. — Духи?
Алла фыркнула.
— Букет цветов, перевязанный голубой лентой. Или нет — альбом для стихов, в котором на первой страничке значится: "Кто любит более тебя, пусть пишет далее меня".
Алла и Ольга дружно хохотали.
Проценко вышел на лестничную площадку, постучался в соседнюю квартиру. Через несколько минут он возвратился, толкая впереди себя сияющий лаком и никелем велосипед.
— Вот, получай, — обратился он к дочери, — знаю, что тебе давно хотелось.
Пока Алла переживала еще одну свалившуюся на нее сегодня радость, Решетняк продолжал подсмеиваться над другом.
— Вот это да! — воскликнул он. — Вот это подарок для благонравной девицы! Ты бы ей еще мотоцикл подарил. Очень женское занятие.
Сидевшая на диване Ольга вскочила и склонилась перед Решетняком в глубоком поклоне.
— Спасибо, товарищ подполковник, — проникновенно воскликнула она, нижайшее спасибо! Давно не получала такого прекрасного комплимента.
Решетняк ничего не понимал.
— Охо-хо-хо! Хо! — сняв очки и протирая глаза, смеялся Проценко. — Что, Оленька, нравится? Занятие-то не женское. А что вы скажете, подполковник, насчет чемпионов? Вот премьерша оперетты, например, чемпион края и Российской федерации по мотоциклу.
Решетняк растерянно воззрился на Ольгу.
— Нет. Знаете… Я немного неточно выразился, — заговорил он наконец уже извиняющимся тоном: — я хотел сказать, что мотоциклистки или там велосипедистки мне всегда напоминают почему-то запорожцев.
— Весьма удовлетворена вашей поправкой, — еще в более низком поклоне склонилась Ракитина, — прошу больше поправок не вносить. Боюсь сравнений с древнеегипетскими фараонами… А сейчас наводите в комнате порядок, распорядилась она, — да двигайте стол на место. Нужно же наконец позавтракать.
Ольга убежала на кухню и там застряла. Мужчины сдвинули стол и сели на диван. Алла снова принялась рассматривать велосипед, а потом ушла к Ольге.
Решетняк потянулся за лежащей на стуле кожаной сумкой.
— У меня к тебе небольшое дело, Григорий. Ты никогда не видел этой картины? Не сможешь ли ты определить ее ценность? Я имею в виду денежную ценность. — И Решетняк протянул Проценко маленькую, писанную маслом миниатюру.
Проценко засмеялся:
— Рублей, наверно, двести в комиссионке можно взять. А видать раньше видал. Это миниатюра художника Григория Проценко, вашего покорного слуги и друга детства. — Проценко вдруг посерьезнел. — Постой, постой. Откуда она у тебя?
— Тут еще какая-то иконка, — довольно пренебрежительно сказал Решетняк, не отвечая на вопрос Проценко.
Если миниатюра была тщательно завернута в чистую белую тряпку, то иконка была кое-как засунута в сумку.
Однако Проценко, кинув на нее взгляд, переменился в лице и в волнении вскочил на ноги.
— Сумасшедший! — срывающимся голосом заорал он и, смахнув свою собственную миниатюру на пол, задрожавшими руками схватил то, что Решетняк назвал «иконкой». — Невежда! Варвар! Это же Рублев!
— А кто такой Рублев? — неосторожно спросил Решетняк.
Проценко вскипел еще больше.
— Ты что, серьезно спрашиваешь, — аккуратно положив в центре стола икону, двинулся на Решетняка Проценко, — или ты меня специально позлить явился? Цирк устраиваешь? По поводу подарков паясничаешь, а Рублева — подлинного Рублева! — кое-как засунул в сумку и молчишь! Сколько стоит? Денежная ценность? Рублев не Проценко. Эта «иконка», как ты смеешь выражаться, сотню тысяч стоит. Да разве дело в деньгах? Весь мир преклоняется перед шедеврами Рублева.
— Сто тысяч? — недоверчиво переспросил Решетняк. — Не ошибаешься?
— Ошибаюсь? Андрей Рублев — великий русский художник, живший на рубеже четырнадцатого и пятнадцатого веков. Это необыкновенный живописец. Это проникновенный поэт в живописи. Современники называли его Преподобным и Блаженным за его искусство. Образы Рублева передают возвышенную, духовную красоту человека. Он видел в человеке "земного ангела" и изображал ангела, как "небесного человека". Именно в Рублеве истоки нашего русского национального искусства. До него наше искусство было придавлено византийскими традициями, отрешиться от которых могли лишь с появлением гения. Таким гением и оказался Рублев. Взгляни на эти изумительные краски.
Боясь даже прикоснуться к иконе, Решетняк внимательно разглядывал ее, а Проценко пояснял: