«Тепло ли тебе, молодица?» —С высокой сосны ей кричит.– Тепло! – отвечает вдовица,Сама холодеет, дрожит.Морозко спустился пониже,Опять помахал булавойИ шепчет ей ласковей, тише:«Тепло ли?..» – Тепло, золотой!Тепло – а сама коченеет.Морозко коснулся ее:В лицо ей дыханием веетИ иглы колючие сеетС седой бороды на нее.И вот перед ней опустился!«Тепло ли?» – промолвил опять,И в Проклушку вдруг обратился,И стал он ее целовать.В уста ее, в очи и в плечиСедой чародей целовалИ те же ей сладкие речи,Что милый о свадьбе, шептал.И так-то ли любо ей былоВнимать его сладким речам,Что Дарьюшка очи закрыла,Топор уронила к ногам,Улыбка у горькой вдовицыИграет на бледных губах,Пушисты и белы ресницы,Морозные иглы в бровях…<p>XXXIII</p>В сверкающий иней одета,Стоит, холодеет она,И снится ей жаркое лето —Не вся еще рожь свезена,Но сжата, – полегче им стало!Возили снопы мужики,А Дарья картофель копалаС соседних полос у реки.Свекровь ее тут же, старушка,Трудилась; на полном мешкеКрасивая Маша-резвушкаСидела с морковкой в руке.Телега, скрипя, подъезжает, —Савраска глядит на своих,И Проклушка крупно шагаетЗа возом снопов золотых.– Бог помочь! А где же Гришуха? —Отец мимоходом сказал.«В горохах», – сказала старуха.– Гришуха! – отец закричал,На небо взглянул: – Чай, не рано?Испить бы… – Хозяйка встаетИ Проклу из белого жбанаНапиться кваску подает.Гришуха меж тем отозвался:Горохом опутан кругом,Проворный мальчуга казалсяБегущим зеленым кустом.– Бежит!.. у!.. бежит, постреленок,Горит под ногами трава! —Гришуха черен, как галчонок,Бела лишь одна голова.Крича, подбегает вприсядку(На шее горох хомутом).Попотчевал баушку, матку,Сестренку – вертится вьюном!От матери молодцу ласка,Отец мальчугана щипнул;Меж тем не дремал и савраска:Он шею тянул да тянул,Добрался, – оскаливши зубы,Горох аппетитно жует,И в мягкие добрые губыГришухино ухо берет…<p>XXXIV</p>
