- Нет! Ты не понимаешь, что говоришь! Это самое худшее из того, что может случиться! Если я не буду съеден, я испорчусь! Это дикий мучительный процесс. Плесень проникнет в меня и начнёт разрастаться изнутри и снаружи, я буду медленно и необратимо тухнуть, гнить, покрываться мерзким мертвенным пушком, изо дня в день бессильно наблюдая собственное разложение...
Лиса содрогнулась.
- Это... это действительно страшно...
- Да... Извини, что всё это тебе наговорил, тебе не надо было этого знать, просто прорвало...
Колобок вымучено вздохнул. Лиса горестно посмотрела на него, а затем куда-то вдаль. Они помолчали, думая каждый о своём. Колобок думал о том, что зря заговорил на эту тему. Он вовсе не собирался огорчать прелестную хозяйку. И вышло всё как-то неловко... Вместе с тем, выговорившись, ему каким-то неисповедимым образом стало одновременно и легче и тяжелее.
- Давай сделаем это. - наконец объявила Лиса.
- Что? - не понял Колобок.
- Давай я... тебя съем.
- Правда? Ты правда хочешь это сделать?
- Да.
- Милая моя Лисонька... - Колобок чуть не запел от радости, - Я буду такой счастливый! - заметив, что она замешкалась, он с тревогой осёкся: - Если тебе не хочется... то не надо...
- Нет, всё в порядке.
Она приблизилась. Стала совсем рядом. Он ощутил горячее дыхание. Почувствовал прикосновение её губ. Трепетное томление внутри... Нежное поглаживание её клыков... Предвкушение распаляло его. Ну скорее же!
И тут вдруг случилось что-то непонятное. Он ощутил холод. Она исчезла. Колобок поднял взгляд и увидел её рыжую спинку. Она вздрагивала. Послышались всхипывания.
- Я... я не могу... извини, но я не могу...
Колобок ошарашенно смотрел перед собой. И слушал её тихий плач. Ему было так плохо, как никогда. Приговор был очевиден:
- Дожно быть, я совершенно неаппетитный.
- Нет-нет! - с жаром возразила заплаканная Лиса, - Это не так! Ты очень аппетитный и приятный на вид. Просто я не могу тебя съесть, это также противоестественно для меня, как, например, для тебя - съесть меня.
- Я никому не нужный кусок теста! - сокрушался безутешный Колобок, - Лучше бы я сгорел ещё в печке, превратившись в ком золы! Тогда бы я не испытал столько страданий и позора!
- Не надо так говорить! Ты мне очень нравишься, поверь мне! Просто мы не созданы друг для друга.
- Наверное, мне лучше укатиться. - помолчав, мрачно изрёк Колобок и направился к выходу.
- Куда же ты пойдёшь? - утирая слезы спросила она.
- Не знаю. - он остановился у самого выхода, - Раз уж мне не суждено быть съеденным... Пойду и сгину где-нибудь...
- Постой! - бриллиантовые капельки блестнули в её глазах, - Катись сейчас прямо, а затем после растроенной сосны поверни направо. Там ты увидишь полянку, посреди которой стоит оромный зелёный дуб, обвитый золотой цепью. В его ветвях живёт Ворона. Я верю, что она поможет тебе.
Он кивнул и покатился прочь из норы.
- Колобок!
Он опять обернулся.
- Я всегда буду помнить тебя. - сказала она, глядя ему вослед.
- Я хочу чтобы ты знала, - ответил он, - ты - самое прекрасное создание, которое я видел в жизни. Я надеюсь, что ты найдёшь своё подлинное счастье!
И он быстро покатился по лесу, напролом, прихрамывая на вмятину в боку.
Часть 6
Беспощадно и жестоко гонимый уныньем, Колобок катился вперёд. Его снедали ощущения, до того недоступные на земле ни для кого, так что он едва сумел приметить, что Огненный Собрат - исчез, Скатерть потемнела вдруг, и лес, погрузившийся во мрак, стал чужим, пустым, холодным. Угрюмые древние стволы хрипло трещали, навевая смутный ужас, а ветер, так нежно ласкавший в начале путешествия, мрачно завывал где-то под самым Зелёным Потолком. Тревожные шорохи раздавались отовсюду.
Мучимый тёмным страхом, пропитанный горем и одержимый печалью, Колобок напрочь позабыл и про тройную сосну, и про дуб, и про Ворону. Он глубоко отчаялся в своём предназначеньи и бредил тем лишь, чтоб скорей найти забвенье.
И не вспомнил бы совсем он про спасительный совет, если бы сосны треклятой три ствола как три пирата вдруг не вышли бы из мрака, да столь резко, так что с ними наш герой столкнулся враз. Пробужденьем от кошмара послужил момент удара. Вспомнив светлые слова той, что рядом не узреть уж никогда, он решил пойти туда. И, терзаемый глухою, беспощадною тоскою, Колобок свернул направо и понуро покатился. Всё сильней в ветвях выл ветер, словно чутко предвещавший призрак гибели напрасной, неизбежной и ужасной. Одиночеством был болен и уныний преисполнен, безнадёжен, обездолен - но катился он вперёд. Лес печальный, нелюдимый, ото всех сторон суровый словно с каждой ветки сеял в него пагубные споры - от надежды отреченья, беспроглядного мученья, и тлетворного страданья хлебобулочного созданья.
