Самым заметным красноречивым богословом начала VI века стал Севир, родом из нынешней Юго-Западной Турции. В своих миафизитских взглядах он был столь тверд, что даже «Инотикон» отвергал как неудовлетворительный компромисс, пока обещание епископского престола в Антиохии не заставило его изменить свои убеждения. Пребывание Севира на этом важном посту закончилось вместе с богословским переворотом 518 года; однако и удалившись в добровольное изгнание в Египет, где у него было много единомышленников, Севир продолжал издалека принимать участие в битвах за власть, разыгрывавшихся при императорском дворе. В 527 году на трон взошел один из величайших византийских императоров, Юстиниан, племянник Иустина, усыновленный им: именно ему предстояло преобразить прежнюю Восточную Римскую империю (см. с. 465–467). Он разрывался между желанием сохранить хрупкий мир 519 года с Римом и привлечь на свою сторону миафизитов Востока; важную роль в этой политической драме играла его жена Феодора – ярая сторонница миафизитской партии, женщина энергичная, не стесненная условностями, всегда готовая высказать свое мнение и в соответствии с ним действовать.
От императорского двора исходили противоречивые импульсы.[467] Снова и снова Юстиниан шел на уступки миафизитам, но в то же время обрушивал на них репрессии как на опасных мятежников и оставался открытым для советов и вмешательства папы римского. В 535 и 536 годах ключевые епископские места были распределены между враждующими партиями: благодаря вмешательству Феодоры на выборах епископа в Александрии победил пламенный миафизит Феодосий. Однако в Константинополе епископ Анфим, также симпатизировавший миафизитам, был снят по наущению папы Агапита, который, прибыв на Восток с дипломатической миссией, в переговорах с Юстинианом содействовал устранению Анфима. Изгнанный епископ Севир столкнулся с осуждением со стороны синода прохалкидонски настроенных епископов; тогда, перед лицом все усиливающихся репрессий и даже казней видных миафизитов, он принял решение, имевшее в будущем важные последствия. Севир дал благословение на создание, наряду с епископами-халкидонитами, пользовавшимися поддержкой императора, параллельной иерархии епископов – стойких миафизитов. Когда в 536 году и Феодосий, подобно Севиру, был внезапно смещен со своего поста, императрица тайно переправила его в Константинополь – и здесь он, как и Севир, начал в секретном порядке создавать миафизитскую альтернативу халкидонитской церкви.
Протеже императрицы распространяли миафизитское христианство даже за государственными границами империи. В 540-х годах царь Нобатии, к югу от Египта (современная Северная Нубия), обратился в христианство и превратил малоизвестный в своей стране культ в государственную религию. Постепенно христианство распространялось по Африке и дальше к югу – на бо́льшую часть современного Судана, вплоть до Дарфура; в XVIII веке европейцы, прийдя на эти земли, встретили там христиан. Археологи открыли в этих местах развалины роскошных храмов; в некоторых из них сохранились настенные росписи с изображениями библейских сцен, епископов и святых.[468] Как и копты, нубийские христиане смешали греческую культуру со своей собственной; на богослужениях они пользовались и греческим, и родным языком. Фрагменты нубийских рукописей демонстрируют нам распространенное по всему Восточному Средиземноморью почитание святого Георгия – туманной фигуры, возможно, мученика, погибшего во время гонений в конце IV столетия и получившего широкую известность как архетипический образ христианского мученика-воина.[469] В эпоху, когда границы великих держав становились все более размыты, а жизнь простых людей – все более тревожной и небезопасной, мысль о том, что у них есть воин-заступник на Небесах, приносила верующим особое утешение.
Еще одну победу одержали миафизиты на восточной границе империи, в Сирии, где арабское племя гассанидов, откочевав на север с Аравийского полуострова, создало воинственное независимое государство. Оно простиралось от южной Сирии вдоль границ Святой Земли до залива Акаба (Эйлат) на северо-востоке Красного моря; военная мощь этого княжества превратила его в важнейшее «буферное» государство между Византией и Сасанидами. Впрочем, отношения Гассанидов с Византией были далеко не безоблачны, поскольку, обратившись в христианство, арабы скоро выказали себя ярыми противниками халкидонских решений.[470] Когда гассанидский князь Арефа потребовал у Византии епископов, чтобы организовать церковь для своего народа, императрица Феодора вновь сыграла в этом тайную, но активную роль: с ее подачи в арабское княжество отправились «альтернативные» епископы и священники, рукоположенные Феодосием.
