Неудивительно, что во время баталий V–VI веков эта церковь, иерархически связанная (хоть и довольно слабо) с Александрией, вслед за Египетской церковью присоединилась к лагерю миафизитов. Одним из центральных понятий эфиопского богословия стало (и остается по сей день)
Семитская ориентация Эфиопии проявилась и в уникальной тяге эфиопского христианства к иудаизму. Она напоминает необычно тесные отношения с иудаизмом, сложившиеся в раннем сирийском христианстве (см. с. 200–202); однако у эфиопов эта симпатия продлилась гораздо дольше и зашла гораздо дальше. Быть может, причиной ее стали не столько непосредственные контакты с иудеями, сколько гордость эфиопов за свои древние христианские корни: первый христианин-эфиоп появляется в Книге Деяний – и в основе рассказа о встрече Филиппа с эфиопским евнухом лежит именно иудейское наследие христианства. Уединенные размышления над этой встречей в далекой африканской стране привели к неожиданным результатам: Эфиопская церковь соблюдает шаббат, верующие совершают обрезание (причем, в отличие от иудеев, обрезываются не только мужчины, но и женщины) и подчиняются иудейским пищевым запретам. Уже в XIII веке источники упоминают о том, что в церкви хранится как сокровище некий таинственный предмет – не что иное, как ковчег Завета, когда-то стоявший в Иерусалимском храме. Согласно источникам, однако, этот эфиопский ковчег был украшен крестами, что вызывает большие сомнения в его иудейском происхождении.[489] Увлечение иудейским прошлым довело эфиопов до крайности: начиная с XIV века в Эфиопии появляются люди, которых другие эфиопы называют «фалаша» (чужестранцы), но сами они именуют себя «Бета Исраэль» (Дом Израилев) и считают себя в самом буквальном смысле евреями! В наше время большая часть «Бета Исраэль» эмигрировала в Израиль.[490]
Основным элементом сложного комплекса ассоциаций с Израилем и иудаизмом стало важнейшее произведение эфиопской литературы – «Кебра Нагаст», или «Книга славы царей». В этом сочинении, сложно датируемом и составном по содержанию, истоки эфиопской монархии выводятся из союза израильского царя Соломона и царицы Савской, легендарной правительницы Йеменского царства, о блестящем визите которой ко двору Соломона рассказывается в ТаНаХе. В «Кебра Нагаст» рассказывается (современные ученые считают это поздним дополнением), что их сын Менелик, первый царь Эфиопии, привез на родину
Первая редакция «Кебра Нагаст», несомненно, гораздо старше: возможно, она восходит к VI веку, когда Аксум находился на пике величия. При царе Калебе эта могущественная христианская империя всерьез заинтересовалась родиной царицы Савской – Йеменом. Активная роль, которую начала играть Эфиопия в политике Йемена и Аравии, несомненно, стала одной из величайших в ее истории упущенных возможностей – и вполне объясняла позднейший интерес эфиопов к Соломону и царице Савской. В начале VI века миафизитские беженцы из Византии стекались в йеменский город Наджран (ныне на юго-западе Саудовской Аравии), где существовала христианская община, и скоро этот город стал крупным центром миафизитского христианства. В 523 или 524 году Наджран пережил страшную резню, устроенную местным правителем Юсуфом азар Ятар из йеменской княжеской семьи Химьяр: в предыдущем столетии его род обратился в иудаизм, и таким способом Юсуф выразил свое желание восстановить в Аравии Израиль. Но эфиопский царь Калеб, уже разгневанный на Юсуфа за убийство эфиопских солдат, перешел со своей армией через Красное море, разгромил Юсуфа, взял его в плен и казнил.[492]
