Христианство. Три тысячи лет полностью

Голос бывших изгнанников, а также иудеев, оставшихся в Вавилоне – общины, считающей себя теперь выразителями мейнстримового иудаизма, – слышен в увеличившемся числе священных писаний эпохи Второго храма. Их стремления, заботы, пережитый ими опыт навеки окрасили собой иудейскую религию. Например: вполне возможно, именно жизнь в Вавилоне, на реке Евфрат, навела их на мысль, что патриарх Аврам пришел в Землю Обетованную из Ура, древнего города недалеко от устьев Тигра и Евфрата. В Вавилоне они познакомились с древними легендами – например с распространенным по всему Ближнему Востоку сказанием о великом потопе, – и включили их в собственные повествования о седой древности. В Вавилоне иудеи заинтересовались древней вавилонской традицией наблюдения за звездами и планетами и размышления о них, и обогатили эту традицию собственными идеями. Еще более важно: после изгнания евреи задумались о том, как мог любящий Бог допустить разрушение собственного храма и – казалось бы – уничтожение всего, что Он обещал своему народу. Одно из возможных объяснений заключалось в том, что существует некое злобное существо, тратящее все силы на разрушение Божьих планов: этот противник (Ха-Сатан), в Еврейской Библии занимающий очень незначительное место, приобретает все более важную роль в позднейшей иудейской литературе, особенно у авторов, испытавших влияние других религиозных культур, где действуют мощные демонические силы. Ха-Сатан захватил воображение секты христиан: ко времени написания книги Откровение он, под именем сатаны, превратился в могущественного космического врага, который в конце времен сойдется с Богом в последней схватке.[77]

Однако иудаизм опасался придавать противнику Яхве слишком большую значимость в космологии, понимая, что это противоречит идее уникального и единственного Бога. Некоторые иудеи считали, что задаваться вопросами о смысле происшедшей с ними трагедии – пустая трата времени, что это даже неблагочестиво. Таков смысл Книги Иова – классической повести о жестокости и несправедливости мира, где раздается крик боли и гнева против незаслуженных страданий, где сатана впервые выходит на литературную сцену как самостоятельный персонаж. Страдания Иова – не наказание за дурные дела; он – один из вернейших слуг Божьих. Он страдает по бессердечному капризу высших сил – из-за того, что Бог и сатана заключили между собой пари о его верности. Страдания прекращаются, когда Иов полностью покоряется таинственной воле Бога. Позднейший автор, называвший себя Кохелет, т. е. «проповедник» или «учитель» (греки попытались перевести его прозвище как «Экклезиаст»), подошел к той же проблеме по-иному. Отказавшись облекать свою мысль в художественные образы, он делится с нами наблюдениями – неожиданными, одними из величайших в религиозной литературе размышлениями о тщете человеческого бытия:

Скорбная усмешка Кохелета над человеческой глупостью печальнее, чем насмешки греческих стоиков и циников; она переходит в описание неизбежной старости, дряхлости, угасания на пути к могиле. Яхве не дает утешения: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его. Суета сует, сказал Екклесиаст, все – суета!»[78]

Однако в иудейской литературе этого периода звучат и иные ноты. Порой она, прямо противореча и Иову, и Кохелету, призывает к активной позиции и морально праведной жизни. Такова Книга Притчей: ее чеканным афоризмам, утверждающим ценность повседневных добродетелей, суждена была долгая жизнь и в иудейском, и в христианском обществах. Авторы, мечтающие восстановить Израиль, давали на великий вопрос, мучивший иудеев с 586 года, четкие и недвусмысленные ответы. Они создавали новые своды законов, тщательно восстанавливали и расширяли былую практику храмовых богослужений, стараясь изображать все это в виде возвращения к древним заветам Господним, данным еще до Изгнания. Еще более сурово настаивали они на отделении от окрестных народов – главной идее второзаконнических реформ; что, как не вавилонское пленение, подтверждало, что Яхве ждет от своего народа повиновения Его законам и сурово наказывает за ослушание? Израиль не должен повторить эту ошибку!