Синагоги – необычный институт, практически не имеющий параллелей в Древнем мире. Это были не храмы – Иерусалимский храм, после победы над несколькими незначительными «соперниками», стал единственным местом, где иудеи приносили жертвы; однако религиозное назначение их было очевидно с самого начала. Первое свидетельство о синагогах мы встречаем в грекоязычных иудейских надписях в Египте, где с самого начала и вплоть до IV века вместо нейтрального названия «синагога» – «собрание» они носили имя proseuche – «дом молитвы».[82] В синагогах собирались для молитвы и чтения Священного Писания; но кроме того, вокруг них сосредотачивалась вся деятельность общины, в особенности учебная. Образование в синагогах получала не только элита, как в греческом обществе, но и все члены иудейской общины; в отличие от исключительного внимания к культовой практике, свойственного многим средиземноморским религиям, религиозное образование у иудеев носило, в первую очередь, этический характер. Иудаизм – что необычно для религии древности – предлагал не только набор рассказов о божестве и обрядах, соблюдение которых позволяет приблизиться к божеству, но и философию жизни. Жизнь синагоги и складывающаяся вокруг нее община – упорядоченное сообщество образованных и благочестивых людей – представляла собой привлекательную модель, которой стремились подражать христиане, когда, отделившись от иудеев, образовали собственные институты.[83]

<p>Священные тексты: формирование канона и место в жизни</p>

Поскольку богослужение в синагоге основывалось на чтении слова Божьего, сохраненного в письменных текстах, иудейскому сообществу всего Средиземноморья необходимы были четкие представления о том, что читать и что не читать. Долгий процесс создания, переписывания и редактирования текстов, кажется, подошел к своему завершению: появляются двадцать четыре книги, чей особый статус признан повсеместно. Трудно сказать, когда именно это произошло: иудейская традиция приписывает данное решение Великому собору, состоявшемуся в 450 году до н. э. – но это, скорее всего, типичное для народной исторической мысли приписывание «одномоментности» длительному и постепенному процессу. По-видимому, утверждение канона завершилось гораздо позже – особенно учитывая, что некоторые его книги, например пророчества Даниила, никак не могут восходить к V веку до н. э., что бы ни твердила об их великой древности суеверная молва. Иудейский историк Иосиф Флавий, писавший вскоре после смерти Иисуса Христа, впервые называет определенное число священных книг – у него их двадцать две; но первое упоминание о двадцати четырех священных книгах мы встречаем в труде, именуемом Четвертой книгой Ездры (для вящей путаницы эта книга включена в состав более обширного произведения, известного как Вторая книга Ездры). Судя по ее содержанию, Четвертая книга Ездры относится к временам римского императора Домициана, конец I века н. э., чуть позже Иосифа. Из этой ссылки ясно также, что множество других книг (названо число 70) отныне рассматривались как стоящие ниже двадцати четырех Священных Писаний.[84]

Все собрание авторизованных и «привилегированных» текстов получило еврейское название «ТаНаХ». Это акроним, созданный из начальных букв трех категорий книг в списке: Закон, Пророки и Писания. «Писания» – расплывчатый термин, охватывающий исторические сочинения, псалмы, сборники мудрых изречений – словом, «все остальное». Надо сказать, что эти категории вообще не слишком ясны и не очень помогают при классификации: исторические книги встречаются как среди Пророков, так и среди Писаний, Иов и Кохелет отнесены к Писаниям, хотя несут в себе безжалостный, поистине пророческий вызов обыденной мудрости – той, которая тоже обильно дошла до нас в разделе Писаний, например, в Книге Притчей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Религия. История Бога

Похожие книги