«Споры стихли с приходом закованного Синона, которого привели двое троянских воинов. При допросе он показал, что… греки… действительно устали от войны и давно бы отплыли домой, если бы им но мешала погода. Аполлон посоветовал им умилостивить ветры кровавой жертвой… „После этого, — продолжал Синон, — Одиссей поставил перед всеми Калхаса и потребовал, чтобы тот назвал имя жертвы. Калхас… указал на меня… Меня заключили в колодки. Неожиданно подул благоприятный ветер, все поспешили на корабли, и при всеобщей суматохе я сумел бежать“.
ТАК УДАЛОСЬ ПРОВЕСТИ ПРИАМА (царя осажденной Трои —
Тут троянец Лаокоон не выдержал и вскричал, что это все ложь! Что горожане не должны верить хитрому Синону и следует немедленно сжечь опасного деревянного коня. Но неожиданно появились два огромных морских змея, посланных богами, поддерживавшими греков. Страшные змеи напали на Лаокоона и его сыновей и удушили их.
«Этот ужасный знак УБЕДИЛ ТРОЯНЦЕВ В ТОМ, ЧТО СИНОН ГОВОРИЛ ПРАВДУ» [24], с. 515.
Троянцы отбросили последние сомнения, поверили Синону и втащили коня в Трою. Дальнейшие события хорошо известны. Ночью спрятанные внутри коня греки выбрались наружу, открыли ворота города, и в спящую Трою ворвалось ожидавшее снаружи греческое войско. Началась резня. Троя пала.
Что мы видим?
• В обеих версиях, и в гомеровской, и в геродотовской, к осажденным горожанам приходит человек из стана врагов. Он лукаво изображает из себя перебежчика, «раскрывает планы осаждающих», старательно убеждает горожан поверить ему. Те расслабляются и действительно принимают «перебежчика» в свои ряды. Более того, бездумно следуют его коварным рекомендациям. У Гомера это — хитрый грек Синон, а у Геродота — хитрый перс Зопир.
• Неосторожно доверившись «перебежчику», осажденные САМИ, СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ «копают себе могилу». По Гомеру, они втаскивают в Трою огромного коня с греческим спецназом внутри. По Геродоту, они облекают огромной властью перса Зопира, доверчиво вручая ему командование своими войсками и ключи от ворот.
• В обеих версиях план «перебежчика» полностью удается. Осажденные обмануты и в условленный момент, по условленному сигналу, в осажденный город врываются враги. Крепость пала. Начинается резня, горожане бегут, столица — в огне.
Перед нами — очень хорошее соответствие двух «античных» рассказов — геродотовского и гомеровского.
Отметим, что еще «античные» комментаторы, оказывается, частично высказывали мысль, на которой настаиваем мы, см. [ХРОН2], гл. 2, опираясь на полученные нами результаты. А именно, что Троянский конь — это либо большая деревянная осадная башня, придвинутая на колесах к стенам города, либо потайной ход внутри акведука, ведший снаружи города, сквозь его стены, внутрь. Роберт Грейвс сообщает: «Комментаторы Гомера, жившие в классическую эпоху, были разочарованы историей с деревянным конем. Поэтому каждый из них стремился понять ее по-своему: это была стенобитная машина греков в форме коня (Павсаний 1.23,10); Антенор провел греков в Трою через ход, на двери которого была нарисована лошадь… Можно вполне допустить, что при нападении на Трою была использована башня на колесах, обитая мокрыми конскими шкурами для защиты от стрел» [24], с. 516–517.
Довольно неожиданно Геродот при описании истории Зопира фактически вспоминает о распятии Андроника-Христа в Царь-Граде (Вавилоне). Хотя и в туманном, преломленном виде. Уже, по-видимому, смутно понимая подлинные события далекого XII века. Судите сами.
Знатный перс Зопир ради захвата Вавилона будто бы ИЗУВЕЧИЛ САМ СЕБЯ. Причем Геродот подчеркивает изуверский характер неисцелимых увечий. У Зопира были отрезаны нос, уши, он был покрыт «кровавыми рубцами от ударов плетей», были острижены волосы. Объяснение, придуманное Геродотом такому жуткому деянию, прямо скажем, не очень убедительно. Дескать, Зопир хотел таким образом наглядно уверить осажденных вавилонян в своей «любви к ним» и «ненависти к Дарию».
Мы считаем, что здесь на страницах Геродота отразились ПЫТКИ, ИЗБИЕНИЯ И СТРАДАНИЯ АНДРОНИКА-ХРИСТА. Как мы неоднократно убеждались, анализируя самые разные старинные источники, пытки эти действительно были зверскими и изощренными. Особо подробно говорил об этом, например, византийский историк Никита Хониат.
