На рис. 2.4 приведена картина «Поклонение Волхвов», нарисованная якобы около 1420 года. Кстати, обратите внимание, что один из Волхвов — ЖЕНЩИНА. Она стоит на коленях перед Младенцем Христом. А ведь скалигеровская история уверяет нас, будто все три Волхва были мужчинами. Более подробно на данную тему см. [ХРОН6], гл. 3.
Согласно Евангелиям, после неудавшегося покушения на его жизнь, юный Христос удалился с родителями в далекий Египет и пробыл там значительное время. Затем он возвращается в Иерусалим, и народные толпы начинают провозглашать его Царем Иудейским. Кстати, именно слова «Царь Иудейский» были написаны на табличке, прибитой к кресту, на котором распяли Христа. Напомним, что Христос, будучи уже взрослым, вернулся в Иерусалим, когда там правил иудейский царь Ирод. Этот царь обычно считается другим Иродом («Иродом Антипой»), не тем, который хотел убить Младенца Христа. Тем не менее, и во младенчестве, и потом, уже в зрелом возрасте, Христос сталкивается с царем по имени ИРОД. Евангельская сцена входа Христа в Иерусалим, как Царя Иудейского, хорошо известна, и ей также уделялось большое внимание в христианском искусстве и литературе. Похожую ситуацию мы видим и в «древне»-греческой версии.
Плутарх и Ксенофонт говорят, что младший царевич Кир (здесь Кир = Гор = Христос), проведя какое-то время в изгнании, далеко от столицы, тем не менее, постоянно мечтал все-таки стать царем. Через некоторое время он собрал войска и двинулся с походом на Вавилон, столицу Персии.
Таким образом, в обеих версиях мы видим примерно одно и то же: после спасения от смерти и бегства из столицы, изгнанный царевич мечтает вернуться обратно и воцариться на царство. Через некоторое время он действительно возвращается.
Интересно, что Плутарх, явно опираясь на какие-то старые документы, частично спутал покушение евангельского Ирода на Младенца Христа с арестом и распятием самого Христа (уже при другом царе Ироде). «Древне»-греческий историк совместил оба старинных рассказа, вставив один в другой. Судите сами.
Плутарх сообщает, что события развернулись во время религиозного священного обряда в память о Кире Древнем, то есть о Кире Старшем, если следовать современной терминологии. Как мы покажем в дальнейшем, история Кира Старшего также в значительной мере является отражением истории Андроника-Христа. Таким образом, Плутарх совершенно правильно сближает истории «двух Киров» — Младшего и Старшего. Иными словами, он переплетает два рассказа — о Кире Старшем и Кире Младшем, считая их разными людьми. Но в действительности это не так. В итоге у Плутарха «склеились» два мотива — младенчество Христа и последние дни Христа.
Вероятно, у Плутарха подъем Христа на Голгофу преломился в «восшествие Царя на престол». Этот старинный и восходящий к Киру (Царю) Старшему, как говорит Плутарх, персидский обряд включал в себя следующие действия.
