Далее, слово ОРЕХ (или ОРЕХИ) тоже ни разу не употреблено во всем Новом Завете. И лишь два раза встречается в Ветхом Завете [72].
По-видимому, здесь на страницах Плутарха мы столкнулись с каким-то новым эффектом, отличным от двух предыдущих случаев, когда «плоды смоковницы» и «кислое молоко» в общем-то, сразу указывали на евангельские мотивы. В случае с «разгрызанием фисташковых орехов» картина не столь очевидна.
Однако на самом деле ситуация и здесь оказывается достаточно прозрачной. Дело в том, что, как мы показали, например, в [ХРОН7], гл. 21:3.4, средневековые авторы или редакторы далеко не всегда хорошо понимали лежащий перед ними старинный текст, который они переписывали. Особенно если он был написан на не очень знакомом им языке. В таком случае, желая сохранить не вполне понятную ему информацию, редактор передавал ее по своему разумению, подбирая близкие, как ему казалось, похоже звучащие слова. В результате непонятное место приобретало внешне ясный смысл, хотя и далекий от оригинала. В [ХРОН7], гл. 21:3.4 мы показали, например, что известное библейское ветхозаветное «Послание кровью» коленам Израиля — это, на самом деле, знаменитый королевский эдикт 1492 года Фердинанда и Изабеллы об изгнании иудеев из Испании. Поэтому не исключено, что и в случае с «фисташковыми орехами», мы сталкиваемся с чем-то подобным. Попробуем разобраться.
Обратимся к латыни. Многие тексты XV–XVII веков, в том числе и религиозные, писались по-латински.
а) По-латински, слово ГРЫЗТЬ пишется как rodo, rosi, rosum [50]. Кроме значения ГРЫЗТЬ оно переводится также как ТЕРЗАТЬ, умалять, уничижать. Кстати, латинское ROSI, ROSUM произошло, вероятно, от славянского РЕЗ, РЕЖУ, РЕЗАТЬ, см. наш Словарь Параллелизмов в [ХРОН7].
б) По-латински, слово ФИСТАШКА пишется как PISTACIUM. Кроме того, PISTACIA — это фисташковое дерево. Но тут мы вспоминаем, что очень близко к этому слову звучит латинское PISCIS = рыба, PISCATUS = рыболовство, PISCATOR = рыбак и т. п. Поэтому сразу возникает мысль, что плутарховская «фисташка» — это слегка искаженное слово РЫБА или ИХТИОС, по-гречески. Но ведь РЫБА — знаменитый средневековый символ Иисуса Христа. В Энциклопедии «Христианство» читаем: «ИХТИС… — РЫБА… древняя монограмма имени Иисуса Христа, состоящая из начальных букв слов: Иисус Христос Сын Божий Спаситель… часто изображалась аллегорически В ВИДЕ РЫБЫ» [86], т. 1, с. 658. См. подробности в [ХРОН7], гл. 16:2.2. Кстати, латинское PISCIS = рыба произошло, вероятно, от русского ПЕСКАРЬ (рыба), см. Словарь Параллелизмов в [ХРОН7].
Итак, наша мысль очень проста. В первоначальном старом тексте, который редактировал Плутарх, никаких «фисташек» не было. Зато было слово ИХТИС (или ИХТИОС), по-гречески. Или же слово PISCIS, по-латыни. Оно указывало на Христа. Редактор либо по непониманию, либо специально, подменил «Рыбу» на «Фисташку». Текст затуманился. Может быть, именно этого и добивались редакторы. Евангельские мотивы стали менее заметны.
в) Наконец, осталось понять — что первоначально означало здесь слово ОРЕХ. Вновь обращаемся к латинскому словарю и видим, что ОРЕХ пишется как NUX, NUCIS. Рядом с этим словом в Словаре стоит целый «куст» латинских слов: NOX = смерть, ослепление, ночь; NOXA = вред, вина, наказание, кара, преступление; NOXIA = вина, провинность; NOXIUS = вредный, вредоносный. Кстати, латинское NOX = ночь произошло, вероятно, от славянского НОЧЬ, см. Словарь Параллелизмов в [ХРОН7].
Собирая воедино все эти слова, получаем вполне ясную картину. В старом тексте, по-видимому, говорилось о распятии Христа примерно в следующих выражениях: ТЕРЗАТЬ, РЫБА (ХРИСТОС), НАКАЗАНИЕ (КАРА, ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ВРЕДНЫЙ). Могло быть два изначальных варианта понимания этого текста. Если отношение к Христу было доброжелательным, то первоначальная летопись, вероятно, говорила что-то вроде следующего: МУЧЕНИЯ РЫБЫ (ХРИСТА) БЫЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ (совершенным плохими людьми). Если же отношение к Христу было отрицательным, то могли иметь в виду следующее: МУЧИЛИ, ТЕРЗАЛИ ВРЕДНУЮ РЫБУ (то есть ХРИСТА). Но в любом случае ясно, что речь шла именно о мучениях, Страстях Христа. Независимо от того, как к ним относился сам летописец. Сострадал Христу, или же, напротив, осуждал его, одобряя действия мучителей.
Подводя итог, мы обнаруживаем, что слова Плутарха могли опираться на некий старинный текст, изначально имевший смысл, связанный с распятием Христа.
