С тёплым щекочущим ощущением знаний нового навыка, затопившим мой мозг, я радуюсь своим покупкам. Новые навыки для поднятия уровней! Новые горизонты для изучения! Кто знает, чем именно станут эти навыки в будущем?!
И я знаю, что мне нужно быстро начать тренировку своих навыков. Моих текущих вариантов действий и близко не хватает, поэтому чтобы справляться с теми противостояниями, в которые мы скоро будем вступать, мне нужно поднять ставки.
Довольный на данный момент своими приобритениями, я оборачиваюсь, чтобы проверить питомцев. Кринис всё ещё дёргается в углу, а Тини продолжает сидеть, со стеклянными глазами изучая меню усовершенствования.
Удачи вам, ребят, желаю вам успеха!
....
И раз у меня больше нет особых дел, я вполне могу приступить к нарабатыванию уровней у своих навыков.
Кто знает, может я смогу разблокировать что-то интересное, если доведу некоторые из своих навыков до их эволюции...
Я устроился поудобнее, ожидая, пока мои питомцы завершат свои покупки, и пытаюсь активировать свой навык медитации. Это заняло некоторое время, однако вскоре я ощутил, как в мой разум начинает проникать чувство спокойствия, мои мысли становятся всё более неспешными, а эмоции уходят на задний план.
С достигнутым нужным настроением, я призываю свою ману и начинаю практику. Предстоит много работы.
Миррин, вздрогнув, проснулась.
Моментально раскрыв глаза и будучи настороже, она покрутила головой вокруг и её глаза сразу же были поражёны простотой белой комнаты, в которой она лежала. Она лежала на чистой постели в маленькой белой комнате. На потолке светящийся кристалл обеспечивал освещение, заполняя пространство белым светом. Лишь от вида этого света у Миррин на глаза наворачивались слёзы. Она боялась, что умрёт, окружённая голубым свечением подземелья, проникающим в её тело и медленно её убивающим.
Она мало что могла вспомнить из своего прибытия на базу Легиона в Подземелье. Они долго спускались по винтовой лестнице, которую командир называл лестницей Перикла. Это путешествие доводило кадетов до предела. Потребовались долгие дни бесконечного пути, чтобы достигнуть дна, постепенно спускаясь в глубины, и чем ниже они опускались, тем хуже становилось.
Никто из кадетов не был так глубоко и так долго в Подземелье. Без надлежащей акклиматизации нижняя часть первого слоя как правило была первым местом, где нужно было беспокоиться о болезни насыщения, или, как её прозывали в народе, 'голубке'.
Во время этой волны, которая, казалось, не хотела заканчиваться, мана поднялась до невероятных границ, первый слой в данный момент ощущается, как и второй, кадеты попросту не способны его выдерживать. Каждого из них сразила голубка, буквально придавая им светлоголубой оттенок, пока изначальная мана Подземелья начинала проникать в их тела. Болезнь насыщения маной была коварной убийцей с действительно отвратительной смертью. Исследователи, наёмники и каждое существо, входившее в Подземелье, жили в страхе перед ней, их тела буквально разрывались на части, клетка за клеткой, пока бурная энергия буянила в их телах.
Кадеты вкусили своей доли, пока шли по бесконечной лестнице. Они начали спотыкаться, их ноги более не реагировали так, как должны были. Чем дальше они шли, тем больше появлялось симптомов. Их зрение медленно закрывала голубая дымка, из-за которой было трудно видеть, их руки начинали трястись, а вслед за ними и всё тело. Молодые, сильные кадеты начали испытывать страх, который обычно присущ пожилым людям, страх, что их собственное тело предаст их и выйдет из под их контроля.
И пусть так, никто из них не чувствовал боли, лишь бурную, неиссякаемую энергию. Голубка не заставляла людей чувствовать усталость, скорее мана наполняла их тело и мозг, заставляя чувствовать онемение и давая дрожь, будто они пили по пять кружек кофе в час. Они не могли спать, не могли отдыхать, не могли ясно думать, они были измотаны больше, чем когда-либо в своей жизни и совершенно неспособны отдохнуть.
С подбадриванием и поддержкой их товарищей Легионеров и офицеров, они едва справились, единственными другими членами идущей группы, которые мучились так же, как они, были заключённые, которых Легион таинственным образом привёл с собой в эту экспедицию.
Будучи менее способными, чем кадеты, многих из них к самому окончанию пути несли, солдаты сменялись, чтобы тащить убийц на своих спинах, пока шли вперёд.
Последнее, что могла вспомнить Миррин, это приход к большой каменной двери. Она к тому моменту едва могла видеть, сама дверь была ничем иным, как пятном. Командир вышел вперёд и сделал... нечто, после чего дверь раскрылась, а из неё выбежали мутные фигуры, поспешившие забирать больных членов группы и заносить их внутрь. Она упала в руки человека, подбежавшего к ней и затем очнулась здесь.
