После длительного пробега через лес мы наконец выбрались из него в открытое место. Некогда ухоженные и стройные поля, засаженные посевами или хранившие на себе стада покорных животных, пропали, оказались растоптаны под ногами монстров. Я не ожидал, что это зрелище так сильно на меня повлияет. В моём сердце появилась безошибочная боль, пока я осматривал разрушения и человеческие страдания, имевшие место быть здесь.
До своего перерождения я не имел такой уж позитивный опыт жизни среди людей. На самом деле, я бы сказал, что он был ужасен. Я никогда не знал почему, однако мои родители, насколько я мог судить, ненавидели меня с самого момента моего рождения. Рост в подобном окружении не был плодотворен для моей способности формировать здоровые отношения, так что вы можете представить, как дела обстояли в школе.
После того, как я вырос достаточно, чтобы заботиться о себе, можно сказать, что мои родители исчезли. Я бросил школу, а с ней исчезла и большая часть общественного контакта. Когда я думаю об этом, то мне не кажется странным, что моё поведение стало немного ненормальным. Мне малость неловко признавать, но я чувствую себя больше как дома и более радужно среди колонии в этой жизни, чем когда-либо среди людей в прошлой.
Они приняли меня, не желая чего-либо взамен, никогда ни о чём меня не просили, а моя мама, Королева, моментально предоставляла полное и совершенное доверие, попросту потому что я был членом её семьи.
Это было тем, что я никогда прежде не испытывал. Даже отдалённо. Гэндальф упоминал, что люди, перенесённые на Пангеру, обычно были в каком-то смысле сумасшедшими, сломленными, думаю, именно так он выражался. Я никогда особо о себе не думал в подобном ключе, моя жизнь ни в коем случае не была идеальной, однако у меня всегда было чувство, что существовало множество тех людей, кому было хуже, чем мне. И всё же не думаю, что я понимаю, что он пытался сказать.
Он не обязательно попросту хотел перенести сбрендивших людей сюда на Пангеру и возродить их, как монстров. Он хотел перенести людей, которые бы чувствовали себя здесь, как дома, среди монстров, в отличии от того, что было в их прошлой жизни. Полагаю, можно сказать, что лишь сумасшедший человек мог бы соответствовать этому критерию и возможно именно это он имел ввиду под 'сломленными' людьми.
Интересно, что произойдёт, если я встречусь с другой личностью вроде себя, кем-то, кто изначально был с земли. Это вопрос, который уже долгое время тревожит меня. В конце концов мы оба монстры, созданные для того, чтобы сражаться и убивать друг друга ради того, чтобы расти по мере нашего продвижения. Если я встречусь с одним из них и он попытается откусить мне лицо, то я определённо буду бить в ответ, в этом нет сомнений. Возможно ли вообще мирное сотрудничество в Подземелье?
Мой разум отягощён моими проблемами, пока мы начинаем наш путь вперёд по последнему участку нашего путешествия. Мы пробираемся через заброшенные поля, проходим мимо многочисленных разбросанных фермерских домов и маленьких деревень, которые вращались вокруг бьющегося сердца этого маленького королевства, города столицы Лирии.
Однажды гордые каменные стены более не выглядели такими уж внушительными, большие дыры, сделанные в камне, давали нам представление о разрушениях, произошедших внутри. Массивные каменные блоки, которые были частью стены, разбросало по широкой области, как будто каменная кладка была выбита кулаком титана, разорвалась на куски и разбросана на сотню метров вокруг.
Те здания, что существовали за стенами, концентрируясь в основном вокруг ворот, попросту перестали существовать, будучи разрушенными и затоптанными. От этих жилищ едва ли оставалась хоть одна стена, по всей видимости по какой-то причине притягивая к себе злых монстров. Эти разрушения представляют собой плохое предзнаменование останков города внутри стен.
Моррелия становилась всё более напряжённой, пока мы приближались к городу. Когда мы были в двухстах метрах от стены, её мускулы вздымались и натягивались, а глаза горели от ярости, будто шары жидкой магмы, которые, казалось, излучали тепло, настолько велик был её гнев.
[Постарайся сохранять спокойствие] несколько бессмысленно посоветовал я ей. [Что бы не произошло внутри города, оно наверняка будет хуже, чем-то, что мы увидели тут снаружи, и это несомненно не то место, где нужно терять голову]
[Ты думаешь, я этого не знаю?] Ответила она, пока её зубы во рту продолжали быть плотно стиснутыми.
Здесь мало что можно поделать…
[Кринис] обратился я к моей верной последовательнице. [Если Моррелия слетит с катушек, я хочу, чтобы ты попыталась схватить её, чтобы мы могли к чертям собачьим сбежать отсюда]
[Сделаю всё возможное, Хозяин!] Ответила она, никогда не пропуская ни единой буковки в моих указаниях. Если бы только Тини мог бы быть таким же прилежным.
Упомянутый обезьян принюхивается, пока мы разговариваем, выглядя скучающим без кого-либо, с кем можно подраться. Просто чтобы быть уверенным, я решил поговорить и с ним. Я хочу убедиться, что не случится никаких происшествий.
