Бежать в другое направление не было смысла, в это впрочем, тоже, но тут хоть противника не видно. Через десяток метров я уже не скакал, я летел, схваченный за руку немым гигантом. Мои ноги изредка касались скалистой площадки. Дробный стук по досчатому настилу известил, что мы достигли пирса. Площадка между складами вмиг опустела, а из-за углов, ворот, подворотен стали выходить стражники.
— Вовремя, — Наин дёрнул крышку вязанки Большого.
Выдернув клинок, он тут же рубанул по верёвкам самой длинной связки. Большой тут же выудил оттуда топор. Я, выхватив у Ларка тюк, нервно разматывал арбалет — один выстрел хорошо, но больше — лучше. Из амбаров выходили латные воины со щитами и оголёнными мечами.
— Славно побьемся, — улыбнулся Солк, напомнив своими словами Каа из Маугли, причём даже интонация была та же, с хрипотцой. — А я уж было решил, что так и сдохну рабом.
Клинок в его руках пропел, разрезая воздух. Остальные гладиаторы тоже крутанули «восьмёрки», разминаясь. Причал был метров пяти в ширину, что в принципе позволяло нам жить после начала боя минут десять. На вдруг обезлюдевшей площадке насчитывалось уже не менее четырёх десятков воинов. При этом десяток из них был с копьями.
— С дуба рухнули?! — заорал я. — На корабль!
Толстобокая лоханка стояла в паре метров от причала. Молодой парнишка, стоявший на вахте, пробурчал в ответ на требование бросить трап, что-то невнятное типа капитан и хозяин в порту.
— Большой подкинь! — крикнул Солк.
Гигант, бросив топор, сложил кисти «замком». Солк бросил меч и выхватил у лекаря из рук кинжал. Сжал его зубами, и только вступив на руки Большого, ушёл в полёт. Цепкости, как и храбрости гладиатора, остаётся только завидовать. Он знатно припечатавшись о борт возвышающегося над причалом судна, уцепился и умудрился влезть до момента приближения к месту его «высадки» вахтенного. Жить матросу в тот миг оставалось ровно две секунды. Следом за Солком трюк выполнил и Слепой. Пока спускался трап, Большой, Чустам и Однорукий приняли первый, а потому не очень слаженный удар воинов. Копья были отбиты в сторону, а в случае Большого просто выдернуто из рук противника. Мало того, что он выдернул, так ещё практически сразу въехал древком в шлем соседнего от обезоруженного воина, тем самым, создав затор среди нападавших. Я отправил болт в полёт. Попав, правда, не в того, кого целился, а куда-то во второй ряд. Но при плотности нападавших, промазал бы только Слепой, хотя… сомнительно.
Вроде бы недолго бросить трап и взобраться по нему двум десяткам людей. Но за эту минуту прошла целая вечность. Реальность разделила нас на две части. Первая, слегка обезумевшая ринулась на трап, столкнув одного из новеньких в воду. Вторая, сдерживала стражей. Наверно, нам бы пришлось расстаться с Чустамом, Большим и Одноруким…. Наверно, так как они прикрывали нас. Когда уже все были на корабле, кроме них, в самой гуще боя вспыхнула молниеносная звёздочка. Я не знаю, как я не усмотрел за ним. Это были не те мелкие разряды виденные мной раньше. Это были молнии, разившие врага и искажая их лица ужасом. Он выиграл всего тридцать секунд. Тридцать спасительных секунд, за которые Чустам и Большой затащили Наина на борт, а Солк, спрыгнув на причал, закинул мне вялое тело Огарика. За это время ещё с десяток членов экипажа покинули борт судна. Примерно половина добровольно, что, по сути, спасло им жизнь.
На тот момент мне достаточно было убедиться, что парень жив и не навредит себе:
— Где амулет?
Огарик молча потянул верёвочку висевшую у меня на поясе. И когда только успел? Я выцепив взглядом в толпе Гогоха, деда-лекаря, дотащил за руку мальчишку, который еле стоял на ногах, к нему и, втюхав парня деду, стал взводить арбалет.
— …аги, — прошептал Огарик.
— Что? — я наклонился к нему.
— Там маги.
— Хромой надо отплыть! — крикнул Чустам.
— Руби канаты! — Крикнул я ближнему ко мне рабу.
Ларк, иногда может, оказывается, шевелиться. Но просто обрубить верёвки это не всё, надо ведь и отчалить. Стоявшие на причале воины делали слабые попытки установить трап обратно. Наиболее умные, пытались копьями зацепить борт, чтобы подтянуть корабль к пирсу. Наши рассредоточившись вдоль борта с лёгкостью отбивали эти нелепые потуги.
— Как эта бадья управляется?! — Чустам нашёл Древа.
— В порту обычно рабы отгребают, паруса не успеем, — ответил корабельный. — Гребцы над трюмом впереди должны быть, Вон там вход.
Мы с кормом подбежали к низкой двери одновременно. За дверью был узкий проход в тёмное нутро корабля.
— Прикрывай, — кивнул Чустам на взведённый арбалет в моих руках.
Несколько поплутав по незамысловатому трюму, мы, наконец, нашли нужное помещение, закрытое на засов. В довольно просторной комнате (хотя наверно она здесь как-то по-другому называется — судно ведь) находилось два десятка рабов. Часть из них была прикована цепью за ногу, но человек десять, были без кандалов и стояли у узких проёмов для вёсел, наблюдая за происходящим наружи.
— Отчаливай! — крикнул корм.
— Без распоряжения хозяина не можем, — хмуро ответил один из рабов.
