— Да у меня остались кое-какие вещи в общей яме. А злиться ему не за что. Раньше Коряк был старшим кормом, а теперь он. Так что он мне ещё и благодарен должен быть.
— Кто ж их сейчас отдаст, вещи?
— Отдадут. Там мой друг.
Как бы объяснить те чувства, с которым рабы относились к прекрасному полу, ту детскую и наивную нежность, направленную на получение недетского наслаждения.
— Так это, Чустам, — представился своей избраннице бывший корм.
— Экна, — улыбнулась она, почти не размыкая губ.
Но этого хватило, чтобы заметить отсутствие одного зуба. Наверняка она стеснялась этого, как и шрама спускающегося по скуле, который был частично прикрыт подобием платка.
— Хромой, — назвался и я.
— Да это-то мы знаем, — Свайла, с которой мы с Клопом не раз перекидывались шутливыми фразами, была на положении старой знакомой, — а как по имени? А то у нас даже ставки делали гадая.
— Алексей.
— Ну, хоть что-то узнали, — вступил в разговор Толикам.
— А чего это вдруг такое пристальное внимание к моей персоне?
— О, как он может говорить, оказывается, — усмехнулся Клоп.
Разговор был в принципе ни о чём, но этот трёп потихоньку рассасывал неловкое напряжение между нами.
— Тем не менее?
— Ну да ты такой милашка, хотя и худоват, — вступила в разговор девушка Ларка, хотя девушкой она была годков этак двадцать назад, что для не очень продолжительной жизни рабов, вводило её в статус скорее близкого к пожилому возрасту, — так и хочется за щёчку потрепать. Правда, Ива?
— Ну, да, — как-то скромно ответила моя избранница, удивительно тонким и нежным голосом.
Хотя, возможно таким в моём разуме делали его бушующие гормоны.
— Чего это ты оробела? — удивлённо произнесла Свайла.
— Да как-то…
Я, повинуясь мужскому инстинкту защитить девушку, не важно от чего, сам не ожидая от себя, приобнял Курточку и прижал к себе. Она уткнулась в мою грудь лицом.
— О-о-о, да у вас тут любовь, оказывается, — ухмыльнулся Чустам. — То-то ты нам про неё заливал вчера. Ну что дамы, приглашаем на обед, а то чего это мы стоим.
Дам приглашать, дважды не пришлось. Еда — святое.
— Хороша каша. А вы чего ж? — спросила Свайла, заметив, что мы не прикоснулись к котлу.
— Растолстеть боимся, — ответил Чустам. — Вы не переживайте. Нас и так три раза кормят. Сейчас Жирный ещё принесёт.
Хотя мне кажется, что если девчонки и переживали, то где-то очень глубоко, но фраза бывшего корма, тем не менее, помогла обелить в разумах рабынь их страсть к еде. Говоря по-русски, чувство вины, от объедания нас, смертников, и так-то было мизерным, а теперь вообще исчезло. Только поели, как появился корм с очередным котелком, в этот раз почему-то был не Жирный:
— На ужин принесу на всех, а теперь только ваши порции, на них не положено.
— Спасибо Ролт, — улыбаясь, забрал котелок Чустам.
— Развлекайтесь.
Видно было, что рабыни рады бы и этот котелок оприходовать, но привыкший к полуголодному состоянию в это время дня желудок уже не принимал. Пиалита, по прозвищу Палка, девушка на сегодняшний вечер Толикама, попыталась, но через пару лопаток сдалась:
— Никогда бы не подумала, что смогу сказать это, но, не могу.
— Ну, вот теперь и нам можно, — Толикам взял свой горшок у Пиалиты.
Пока мы ели, рабыни успели оценить нашу обитель с развешанными внутри шторками. Свайла разок выбежала, забрав оставленный около брёвен маленький горшочек.
— Готовятся, — сладостно произнёс Чустам.
Хотя все это и так поняли, за исключением наверно Ларка. В горшочке было зелье, выдаваемое шаманом. Эта зеленоватая мазь служила противозачаточным и обеззараживающим средством одновременно.
О том, чтобы не залететь, ну и понятно, не подхватить чего, рабыни пеклись особо. Если последнее само по себе неприятно и нежелательно, то беременность могла стоить рабыням жизни. Поскольку рабсилу орки даже на время терять не хотели, то прерывание беременности проводилось сразу, как только заподозрят. Каким способом это производилось, не знаю, но женщиной, в половом смысле, рабыни переставали быть. В смысле ни удовольствия, ни беременности в будущем. Кроме этого существовала высокая вероятность смерти.
— Клоп, иди сюда, — позвала Свайла из землянки.
— Спрашивают где, чья кровать, — вернулся через минуту Клоп.
— Эх, — многозначительно вздохнул Чустам.
Я краем глаза глянул на Ларка, тот находился если не в прострации, то уж точно не с нами.
— Ларк, ты чего?
— Я не буду.
— Почему? — удивился Клоп.
— Не хочу.
— Не понял? Что за ерунда?
— Не хочу, чтоб у орков появились новые рабы.
С одной стороны, фраза парня была смешной, ввиду его неосведомлённости о противозачаточной мази. По той же причине его фраза совсем даже не вызывала смеха. На его месте я наверно наплевал бы на возможную беременность. Вкратце мы провели ещё одну политинформацию Ларку.
— Боюсь, — ответил он нам.
— Клоп, переговори с Свайлой, — надоело убеждать Чустаму, — чтоб с…. Не знаю, как её зовут, поговорила.
— Линака, — понял о ком идёт речь Клоп.
— А мы этого силой, если надо доставим.
— Хорошо, — поднялся Клоп.
— Не надо, — испуганно произнёс Ларк.
