— Обслуга загона. Я им объяснил, что потерял документы на раба. Они сказали, что можно сделать, просили три империала, но я договорился на два.
Судя по всему, торговля для Клопа не является коньком. Я особо иллюзий не строил, но я в своём нынешнем виде стоил максимум два империала. С учётом башок вознаграждения за мою поимку, ещё меньше получится, если пропустить официально. Правда, там, надо хозяина дней десять ждать, вдруг найдётся, а потом на аукцион выходить…. А если кто на меня позарится?
— Откуда такая цена? — спросил я.
— Говорю ж, договорился. Меньше не соглашаются. Надо говорят и алтырю денег дать и писарю.
— Почему я?
— Ну, они в начале стали говорить, смотря, какой раб, я и решил тебя — дешевле-то нету.
Пахло от этой затеи плохо, очень плохо.
— Ну, да, — произнёс Чустам.
Хреновина получается, право слово. Теперь ещё и все считают, что Клоп меня по дружбе.
— Я не пойду, — заявил я. — Пусть вон Ларк или Толикам хромают.
— А чего не я? — съехидничал Чустам.
— Ты дорогой.
— Толикам тоже.
Сквозь чёрную печать Толикама просвечивала, как ни крути, голубизна прежней.
— Тогда Ларк. Если надо, я ему ногу сломаю.
— Догонять замаешься, — ответил Ларк.
Я улыбнулся — чувство юмора у затырканного судьбой раба, это, знаете ли…
— Дорого конечно, очень дорого, — хмуро глянув на меня, сказал корм, — но идти придётся тебе. Толикама нельзя. Ларка…, так двоих с ветром в голове….
— Умники нашлись, — огрызнулся Клоп.
— Клоп, сколько осьмушек в дне?
— Восемь.
— А в дне и ночи?
Клоп завис.
— Вот и ответ.
— Десять и шесть! — процессор бывшего раба, наконец, справился с задачей, при этом Клоп помогал себе сгибая пальцы за спиной.
Корм покачал головой:
— Молодец. Что скажешь, Хромой?
— Понял я.
Клоп насупился.
— Поедете на Серебрушке. Тебе Хромой пешком придётся.
— Не нравится мне всё это.
— Мне тоже Хромой, — от слов Чустама легче не становилось, но хоть с душой сказаны.
Отправились мы утром. До дороги доехали втроём, мы с Клопом на Серебрушке и Чустам на Звезданутом. Дальше мне пришлось слезть. Не может раб ехать с хозяином на одной лошади, даже если он инвалид.
— Ну, давайте. Пусть у вас всё получится! — Слез с жеребца Чустам.
— Ладно. Ты давай не светись здесь, езжай. И за Огариком присмотри, а то может и город захотеть посмотреть.
Чустам кивнул:
— Кинжальчик то сними.
Я, отвязав пояс, снял ножны и хотел положить в седельную сумку.
— Давай сюда, — вздохнул корм. — Клоп — селянин. Остановят, найдут в сумке, к страже попадёт.
— Он же короткий? — возмутился Клоп.
Ты знаешь разрешённую длину в этом балзонстве?
Колопот промолчал.
Ношение оружия, кстати, строго регламентировано местными законами, вернее длина носимого оружия. То есть селянам разрешена одна длина, городским — другая, знати — третья, но… никто кроме войск и стражи не имел права носить иного, кроме кинжалов и мечей вооружения. То есть копья, алебарды, кистени и разное другое — строго при поступлении на службу. Исключение составлял лук за пределами городских стен — его могли носить все, получив разрешение в канцелярии.
— И это, помни, он, — ткнул в Клопа корм, — хозяин.
— Да понял, я понял, — мне уже четвёртый раз за утро проводили этот инструктаж. — Потопали, хозяин! — я хлопнул себя по рукаву, проверив привязанную туда вчера заточку — вооружился так сказать, как мог.
Минут через десять, после того как отъехали, мы сообразили свернуть с дороги и поехать по лесу, только уже вдвоём. Удобства было не особо, как назло лес здесь был довольно частый, и постоянно приходилось пригибаться от веток, но получалось значительно быстрее чем, если бы я шёл пешком. Город появился в нашей видимости через час. Лес перед ним был вырублен, поэтому последних два километра мне пришлось поковылять на своих полутора.
Поскольку город находился на пологом холме, то часть его прекрасно просматривалась с дороги. Когда-то Лотукк, судя по каменным стенам, торчащим среди зданий, был крепостью, потом значительно расширился и был обнесён ещё одной крепостной стеной. Сейчас же он вновь вырос из стесняющих, стремящегося к жизни муравейника рамок, и теперь внешняя, наверняка нищая, часть города оккупировала подходы к нему, становясь совершенно не защищённой от нападения врагов. Исключение составляло пространство русла полноводной реки, не очень удобное для застройки. Река дугообразно подкралось к серому камню второго круга крепости справа, и словно вытянула из стен три деревянных причала.
— У тебя деньги где? — как только мимо нас проехала встречная телега, спросил я Клопа.
— Два за поясом и один в сапоге, — ответил Клоп.
Про мелочь я спрашивать не стал.
— А где рынок?
— За первой стеной. Сразу.
Мандраж захватывал всё больше. Казалось, что следующий встречный вдруг подойдёт к Клопу и спросит: «А ну-ка сударь, покажите-ка медальончик вашего раба!»
