– А если часть твоей крови во мне, то ко мне тоже будут хорошо относиться?
Мальчишка задумался и наконец ответил:
– Не знаю.
А вот до меня, кажется, стала доходить подоплека моего негласного выдвижения в лидеры. Даже корм вдруг стал таким лояльным и послушным, прямо жуть – мальчик-паинька. И началось ведь это все после появления Огарика. Дед ведь наверняка нам… О чем я? Мы же даже пили вместе!
Пока я размышлял, Огарик вообще потух, это было видно по опустившейся головенке – лица я не видел, так как парень сидел впереди меня.
– По деду скучаешь, – потрепал я его вихры.
В конце концов, мальчишка не виноват – дед велел, он и сделал.
– Скучаю немного. Я привык к нему за год.
– То есть за год? А раньше ты не с ним жил?
– Нет.
– А с кем?
На этом мои успехи по раскрытию темных пятен биографии мальца закончились, тот опять ушел в глухую, молчаливую оборону.
Когда к вечеру никто не умер и не забился в конвульсиях, я решил угостить остатками настойки новеньких – на всякий случай, вдруг наши загнутся, так и эти пусть… Шучу, конечно… наверное. На тот же всякий я выждал день, и… вот мы в одном лагере. Однако паранойя не давала успокоиться, и мы с Чустамом договорились, что ночью тот из нас, кто встает на стражу, будет делать вид, что спит, а второй будет страховать его лежа.
Лежать с закрытыми глазами и не спать, когда очень хочется… надо местной инквизиции предложить такую пытку. Происшествие случилось за полночь. Один из гладиаторов, тот, которому осталось жить недолго, Солк, встал и направился к Чустаму. Я напрягся. Но гладиатор потрепал Чустама за плечо и что-то прошептал, после чего вернулся на свое место. Утром ко мне подошел Наин:
– Не подумай, что клевещу или разлад внести хочу, но ночью твой человек на страже спал.
Я не знал, что ответить. Рассказать, что проверяли их, неловко, не рассказать – Чустама очернить.
– Я поговорю с ним.
– Не хотелось бы, чтобы он о нас плохо подумал, – замялся гладиатор.
– Чустам нормальный мужик, поймет.
Однорукий кивнул.
– На тебя жалоба поступила, – когда Чустам вернулся от реки, неподалеку от которой мы встали, сообщил я.
– Вот ведь! Теперь и на посту не поспишь, – ухмыльнулся он.
– Дядь Хромой, – подошел Огарик, – а можно я того с больными глазами посмотрю?
Парень имел в виду третьего гладиатора, насчет зрения которого Наин, похоже, преувеличил – вот уж на двадцать шагов он точно не видел.
– Позже, Огарик, давай еще на них посмотрим.
– Я не чувствую, что обманывают.
– А ты всегда наверняка знаешь?
Мальчишка помотал головой. Я развел руками – мол, сам понимаешь.
– Давай подождем. А ты сможешь вылечить его?
– Не знаю.
Правильность моего решения насчет принятия новеньких никто не оспаривал, но после событий, произошедших через два дня…
Встали мы вечером на границе Луиланского локотства, о чудесных жителях которого пел нам дифирамбы Липкий – мол, и документы сделают, и печати снимут, воровские портовые города! Если честно, после каждого такого рассказа Липкого почему-то все меньше хотелось идти туда – слишком уж сладко, но… документы оформить хотелось. Очень хотелось. А если можно печать снять…
Ночью меня толкнул Ларк. Кто его поставил в стражу, не знаю, но парень честно выполнил свои обязанности.
– Там воины, по-моему, окружают, – прошептал он.
Я, вырвав руку из-под головы Огарика, толкнул соседа, которым оказался Большой. Наверное, он прочитал все по моим глазам, хотя в безлунную ночь не очень-то рассмотришь. Для того чтобы поднять весь лагерь, понадобилось минуты три. Уж не знаю, насколько подействовала рабская сущность, но подъем прошел без звука.
– Откуда? – прошептал Чустам.
– Они на нас смотрят, – тихо ответил ему Огарик.
Дальнейшие вопросы были ни к чему – мальчишка неотрывно смотрел в сторону, откуда мы пришли.
– Дуга, центр я! – громко сказал Чустам.
Вряд ли люди поняли его команду, но интуитивно сгрудились около корма.
– Уходят! – крикнул Наин.
Кто это был, мы так и не узнали, но более двух десятков мужиков оказались им не по зубам – не зря мы новеньких приняли. Пока мы раскачались на поиск, таинственных незнакомцев и след простыл. Порыскав по округе, мы собрались и снялись в сторону границы.
Это было не последнее испытание в эту ночь. С перепугу мы позабыли об осторожности и, вернее всего, нарушили границу локотств, где явно были установлены сигнальные амулеты, так как утром нас настигли воины Луиланского локотства.
То ли амулеты были не на количество народа, то ли луиланцы привыкли, что через их границу переправляют рабов, но настигли нас всего десять улюлюкающих всадников.
Встретили мы их заранее выстрелами из лука и арбалета. Чустам промазал, я вроде попал, но, наверное, вскользь, поскольку воин, размахивая мечом, продолжал лететь на меня, пока не получил топором Большого в бок. Ребята, похоже, приняли нас за контрабандистов, ведущих через границу рабов, и пеших за воинов не посчитали, а зря…
