– Не находишь, как-то подозрительно все это?
– Я объясню.
Мы действительно нуждались в отдыхе. Шван показал, с его точки зрения, стоящее место – за холмом, скрывающим от нас имение или крепость. Я все еще не знал, как назвать это место, поскольку внутри небольшой каменной стены, окружающей некую территорию, было всего одно двухэтажное строение с покатой черепичной крышей.
Костер разводить не стали в целях конспирации. Мне вообще вся эта затея с проникновением перестала нравиться – слишком угрюмо и опасно выглядело имение. Так вроде ничего особенного, но некто внутри меня твердил, что сооружение не так просто и, несмотря на свой довольно неказистый для этого мира вид, готово встретить любых гостей. И это только ощущения от созерцания сердца этого балзонства.
– Я не держу зла на старого грандзона, – как только мы уселись на довольно мшистой поляне, начал свою речь бывший горн. – Он и не знает о том, что творится в столице локотства, а уж тем более о действиях своего сына. Он хороший человек, который не позволял себе… ну разве что изредка, повышать на меня голос. И в связи с этим я бы не хотел лишний раз тревожить его.
– Надо же, мы тоже, – подковырнул Липкий.
– Не злословь, юноша! – В голосе Швана прорезались нотки, заставившие Липкого замолчать. – Я не о том, что возжелал проникнуть в его дом и взять свое. Я о том, что некоторые секреты грандзона я бы не хотел обнародовать. И это не от неуважения к вам, это свидетельство моего достойного отношения к нему. Я осознаю свою зависимость от вас и готов в меру своих возможностей… не возместить, а помогать вам, так как вы были ко мне бескорыстны. Но это не говорит о том, что я не ценю и те десятилетия, которые прожил с ним.
Шван замолчал.
– Я ничего не понял, ты сходишь сам? – спросил Клоп.
– Сам не могу.
– Я все равно не понял. Мы идем все? Или кто? Ты скажи нормально.
– Твоя непонятливость… – От тона старика снова повеяло раздраженностью и некоторым высокомерием.
– А я бы на твоем месте обдумал его слова, – осадил я старика, так как стало обидно за друга – тот к нему всей душой, а этот сморчок… – Мы ведь, как ты сказал, ничего не просили у тебя, ты сам предложил. А теперь, когда отмотали десяток дней, ты вдруг решил проявить характер? Если тебе так дорог твой грандзон, ты так и скажи. Намнем тебе бока, да и ладно. Ну а выматывать людей, которые проделали нелегкий и немалый путь с риском для своих жизней… повторюсь, жизней!.. ты не имеешь никакого права. И это, как ты понимаешь, я мягко выразился. Похоже, Чустам правильно сказал, не позорился бы ты, дед… – Я схватился за щеку.
– Ты чего? – Клоп удивленно смотрел на меня.
– Зуб болит.
Огарик, сидевший у дерева, встал и подошел ко мне.
– Наклонись.
Я присел на корточки. Он большими пальцами провел по моим щекам, точно определив больной зуб, и подержал на нем палец секунд десять, при этом глядя мне в глаза. По щеке растеклось тепло, и стук кувалды в зубе стал стихать.
– Прошло? – отпустил он мою голову, все еще вопросительно глядя в глаза.
«А симпатичный будет парень, если не изменится с возрастом. Сколько девчонок попортит», – пронеслось в голове, пока я разглядывал лицо мальчонки.
– Почти. Спасибо.
Огарик вернулся на место, где сидел.
– Извини, Шван. – Мне стало неудобно за то, что вспылил.
– Это вы меня простите, – произнес дед.
– Да тебе не за что…
Старик вдруг вскочил и довольно резво побежал в лес. Я удивленно проводил его взглядом, даже не пытаясь встать, пока не наткнулся глазами на воинов, окружающих нас. Шван, как я понял, тоже был очень-очень удивлен, когда получил латной перчаткой по зубам от воина, к которому бежал. Я, схватив Огарика за ворот, дернул его себе за спину и схватил арбалет, судорожно взводя.
Понятно, что к тому времени, как воины подошли метров на двадцать, мы были уже во всеоружии. Ребята окружили нас серьезные, примерно человек пятнадцать, из которых четверо были лучниками. Тягаться с ними было бессмысленно, но и сдаваться никто не собирался. Клоп и корм успели даже шлемы надеть.
– Кладите оружие и на колени!
– А меч средь расщелины не хочешь? – огрызнулся Чустам, целясь из лука.
Я старался охватить взглядом двоих лучников, от еще двух меня закрывал Звезданутый. Рука на палке приклада арбалета стала слегка вялой. Я, перестав метаться, выбрал ближнего, в конце концов, я не снайпер, хотя и тренировался – аж целых два раза выстрелил.
– Стоять! – раздался голос поправившего челюсть Швану воина, приказывал он явно не нам. – Мы стражи балзонства, в котором вы находитесь, и требуем подчинения.
– Мы ошиблись в границах и хотели бы покинуть ваши земли! – ответил ему Чустам. – Большой, меж лошадей, в тебя целят.
Гигант не стал испытывать судьбу и скрылся между лошадьми, вражеские лучники тут же перераспределили цели.
– Мы не можем вас выпустить без разрешения балзона!
– А мы не можем отдать гордость!
– Лошадей в хвост!
– Предлагают с ними пойти, – пояснил мне корм, хотя и так все было понятно.
