– Сакс-Сити – город с преимущественно русскоязычным населением, – ответил ученый лаборант. – В Новой Европе два официальных государственных языка – русский и английский, еще есть испанский, он распространен в некоторых западных городах. Сложилось исторически. Что касается войны, – в ней никто не победил. Сто лет Европа лежала в руинах, разрозненные полисы постоянно воевали между собой, приводя континент к еще большему упадку. Войны продолжались, пока врачи не объединили человеческие сообщества абсолютно на новых, не национальных, принципах, проповедуя здоровье. Нам чужд любой национализм. У нас совершенно другие цели и задачи. Поэтому граждане называются европейцами, по территориальному признаку. Англия? На этом архипелаге из сотни островов остались лишь дикие аборигены.
Еще через некоторое время Владимир поинтересовался, почему у Светланы нет отчества, а вот у старика антиквара есть. Но тут оказалось просто. Некоторые люди просто не знали своих родителей, ибо родились в Инкубаторе либо воспитывались в Интернате. А отчество имеют те, кто помнил настоящих родителей. Стив Хаген, конечно, знал своего отца, но отчество в американской традиции не принято, поэтому он и представлялся, как Стив Хаген.
Ковров задумался. Возможно, новое мироустройство имело моральное право на существование. Объединение людей не по национальному, а совсем по иному принципу. Этим разрешалось много проблем. И цель. Она благородна – вылечить людей, победить болезни, повысить генетическую чистоту населения, увеличить продолжительность жизни. Но тут перед глазами Владимира вновь встала сцена на площади, когда врач, наделенный исполнительной властью, выбирает: кому жить на этой земле, а кому быть лишь винтиком для другого человеческого организма.
– А как же остальные государства? Ведь есть же еще страны? – продолжил расспрашивать Ковров.
– На юге Арабский союз, за Уралом – Сибирский, Индия и Китай остались в своих прежних границах. Эти страны не являются для нас открыто враждебными, рано или поздно они примут наш протекторат, потому что мы более прогрессивны и цивилизованны! Что касается других материков, то и их черед не за горами. Реакционные американские режимы не продержатся долго.
– Понятно, – задумчиво ответил Владимир, открывая банку шпрот. – Кто рыбки желает?
– Рыбки? – удивленно спросила Джина.
И в этот момент на колени Коврова прыгнуло какое-то небольшое животное, отдаленно напоминающее кота. С абсолютно лысым телом, но пушистой головой, лапами и хвостом. Причем усы у животного не торчали в разные стороны, как у обычного кота, а чинно висели. Подобно усам бравого украинского казака. Странно. Но, в остальном, самый обычный кот. Он, наверно, мутировал из-за тяжелых условий обитания. Зверек сладко замурлыкал и стал активно тереться о руки Владимира.
– Это же мутант! А ну пошел прочь! – воскликнул Хаген. Кошак отреагировал на такое заявление весьма неприязненно, приоткрыл пасть, полную острых зубов и злобно зашипел. Усы при этом стали смешно подниматься и опускаться, что откровенно позабавило девушек.
– А, мой старый знакомый! – заявил Владимир, поглаживая бедное животное. – Я видел этого зверька возле аптеки. Нашел-таки, плешивый! Ну, что вы, кота никогда не видели?
– Да, не похож он на кота! – заупрямилась Света. – Кошки имеют шерсть, а не жалкое подобие волосяного покрова. Это какая-то голая крыса-переросток!
– Раз мурлычет, значит, кот! – констатировал Ковров. – Вы, что, не видите: кушать хочет кошарик.
С этими словами Владимир вытащил маленькую рыбку из консервной банки и торопливо скормил необычному зверьку. Животное с удовольствием проглотило рыбешку, облизнулось в усы и довольно заурчало.
– Зверек посидит немного и уйдет, – продолжил защищать кота Владимир, видя, что другие не одобряют его поведения. – Ну, проверь кота дозиметром что ли, если боишься, – предложил Ковров Стиву.
– Мне личного прибора не положено, – развел руками лаборант.
– А я думаю, что котик весьма милый, – неожиданно защитила зверька Джина.
Кот, получив поддержку, осмелел, выпустил коготки и вновь потянулся к еде, но Ковров не пустил на стол животное с грязными лапами.
Но оставлять без внимания его нельзя. Владимир, ловя удивленные взгляды, усадил необычного кота себе на колени и стал медленно гладить по пушистой голове. Усы снова начали выпрямляться, как у обычной домашней кошки. Зверек мяукнул, положил морду на свои лапы и благостно замурлыкал.
– Но это же вопиющая антисанитария! – не унимался дотошный Хаген.
– Ничего, я сейчас и внутри, и снаружи себя продезинфицирую. Девушки, угощайтесь шпротами, – невозмутимо продолжал Ковров.
Стив не унимался, и лаборанта-чистюлю поддержала Света, как член Генофонда и борец за чистоту.
Неожиданно зверек поднял голову и навострил уши. Еще через мгновение он быстро прыгнул в плохо освещенный угол кухни, и оттуда послышалась возня, сопровождаемая злобным мяуканьем. Кот охотится? Может, заметил муху или другое насекомое? Неужели тараканы совершили побег из холодильника?
