122. Рано утром четвертого дня, на восходе солнца, после мессы доставили сообщение, что пришли галеры. И посланники направили, чтобы сказать мне украсить дом, где я находился, поскольку они принесли благую весть. В соответствии с чем, я хорошо все вычистил и разбрызгал фенхель, поскольку у нас не было ничего иного подходящего для тростника.[232] Я велел все покрывала, мои и всех из моей свиты, повесить на стены, словно они были гобеленами, и я и все, кто был со мной, облачились в лучшую одежду, какую мы там имели. Посланников сопровождала депутация из Менорки, состоявшая из брата Раида (Мохерифа) и пяти шейхов, знаменитейших на всем острове. Я отправил для них лошадей, чтобы они ехали на них, и прочих обозных животных для их багажа, и они прибыли. Когда они были у меня, они приветствовали меня с большим почтением, преклонили передо мной колена и сказали, что от имени Раида они приветствуют меня сто тысяч раз как их господина, в которого он и они помещают свои надежды. Я ответил, что я желаю, со своей стороны, чтобы Бог даровал им счастье; и добавил, что их прибытие весьма меня радует. Для того, чтобы люди из моего войска не помешали или во всяком случае сохранить сказанное, я сообщил им, что я удалился туда, где я теперь, чтобы я мог услышать то, что они намерены сказать, и лучше поговорить с ними, на что они возблагодарили Бога и меня за слова, которые я сказал им.
123. Потом мои посланники начали в подробностях рассказывать о своих переговорах и их результате и показали мне для моего одобрения соглашение, которое было заключено. Я сказал, что я рассмотрю его, после чего представители Менорки вышли из комнаты. Тогда я сказал моим посланникам: "Я должен принести великую благодарность Нашему Господу за то, что Он предоставил мне без потерь с моей стороны и к моей великой чести. В этом настоящем деле нет никакого иного решения, кроме как принять условия, на которые вы согласились, и возвратиться, благодаря Бога для благорасположение, какое Он выказывает мне и вам." Тогда я обратился к представителям Менорки и сказал им, что я доволен соглашением, которое заключили мои посланники. После чего я приказал, чтобы были составлены письма с моей печатью, которые я дал им, подтверждая их как подданных моих и моих преемников на все времена, что пребудут, они со своей стороны соглашались платить предусмотренную дань мне и после того моим преемникам.
124. С тех пор, как была принята та капитуляция сарацин Менорки, я получил вдвое больше или, возможно, еще более того, чем было предусмотрено ею; поскольку они давали мне все, что бы я ни попросил, и сверх того имел от них каждый год, помимо просьб, все, что хотел. Кроме того, по своему решению, я взял в качестве рабов всех сарацин[233], кто восстал в холмах; этих я распределил среди тех, кто пожелал поселить их в качестве рабов на своих землях. Так в той экспедиции только с тремя галерами я исполнил два предприятия[234], ибо этого пожелал Наш Господь, мой создатель. После этого я возвратился в Каталонию и Арагон; и с того времени до настоящего, за что следует благодарить Бога, остров Мальорка не нуждался в какой-либо моей помощи; поистине Господь столь возвысил его, что он производит вдвое, чем это было во времена сарацин.
125. Два года спустя, Ризничий Жероны, Эн С. де Мунгри, избранный Архиепископом Таррагоны, Эн Беренгер де Санта Эухения и его брат прибыли ко мне в Альканьис. Я был совершенно доволен выбором первого. Когда он (Архиепископ) находился у меня, он попросил позволения обратиться с просьбой. И он сказал, что, если бы я передал ему остров Ибису, он, с людьми своей общины и семейства, завоевал бы его. Поскольку сам я не делал попыток к его завоеванию и в то время был занят другими делами, для меня было желательно и удачно то, что он намеревался его предпринять, чтобы в будущем люди могли бы сказать, что Архиепископ Таррагоны захватил остров Ибису, который он будет держать от моего имени и для меня. Я рассудил и, приняв во внимание честь, что архиепископ моих доминионов завоюет землю у сарацин и станет держать ее для меня, я удовлетворил его просьбу. Тогда он отдал распоряжения людям своей общины и приготовился к экспедиции, приказав изготовить "трабукет" и "фонебол". Когда инфант Португалии и Дон Нуньо узнали об этом, они обратились к Архиепископу, и сказали ему, что они охотно помогут ему, если только он даст им долю, соразмерно числу людей (конных и пеших), кого они могли бы собрать и направить туда. Архиепископ согласился, и они пошли все вместе.
