Впоследствии брат Уго имел в своем ордене, особенно в Провансе, много завистников и хулителей – и из-за учения аббата Иоахима, и потому что ему вменяли в вину, что он якобы образовал орден «лесных братьев» (а у него это вышло случайно, лишь потому, что он сказал: «Идите в рощи и научитесь есть коренья, ибо близятся испытания»), и потому что он не хотел принимать их в орден, хотя мог это сделать[1025]. По прошествии времени они стали делать себе одеяние вроде мешка, но не из козьей шерсти, а из тонкой льняной ткани, и снизу носили прекрасные рубахи, а сверху – плащ вроде мешка, отчего их и прозвали братьями-«ходящими в мешках». И они обзавелись сандалиями – такими же, какие имеют братья-минориты. Ведь все, кто хочет создать какой-нибудь новый орден, заимствуют что-нибудь от ордена блаженного Франциска – /
Но теперь орден братьев-миноритов имеет папскую привилегию[1026], так что никто не смеет носить такую одежду, по которой его могут принять за брата-минорита; потому что братья, которые назывались бриттинианами, в Анконской марке вообще имели обыкновение носить такую одежду; папа Александр IV[1027] объединил их в одну конгрегацию с другими пустынниками[1028], ибо прежде все пустынники разделялись на пять несогласных между собой группировок, как я видел своими глазами. Были пустынники, которые звались по имени святого Августина, и пустынники, которые звались по имени святого Гульельма, и ди Фавале, и бриттиниане, и джанбониты. И был некий Иоанн Добрый во времена блаженного Франциска, который образовал конгрегацию пустынников[1029]; его тело было погребено в мои дни в Мантуе, я видел и знал его сына, толстого брата Матфея из Модены. В конгрегацию этого последнего были сведены все прочие, и в этом объединении он был вначале главой. Однако исполнились слова Писания, Иер 15, 12: «Может ли железо сокрушить железо северное и медь?» Ведь
Позже «ходящие в мешках» довольно быстро разбрелись по городам Италии, в которых они избирали себе места для проживания, и во всем подражали обычаям братьев-миноритов и проповедников при чтении проповедей и выслушивании исповедей, и в собирании милостыни, ибо, как я сказал[1031], мы и проповедники научили всех людей просить милостыню. Это даже немало тяготило мирян. Вот почему однажды в городе Модене госпожа Джульетта де Аделардо, преданная братьям-миноритам, сказала им, когда увидела, как эти люди ходят по домам куска хлеба ради: /
Но по прошествии времени папа Григорий X[1032], родом из Пьяченцы, осененный божественным вдохновением, на Лионском вселенском соборе совсем запретил этот орден[1033], не желая, чтобы было столько нищенствующих орденов, дабы христианский народ из-за множества просящих милостыню не стал испытывать отвращения и дабы те, кто проповедует Евангелие, могли «жить от благовествования», как, по словам апостола Павла, повелел Господь (1 Кор 9, 14). Он хотел также запретить и изничтожить орден пустынников, но из-за вмешательства господина Рикарда, кардинала римской курии[1034], который был управителем их ордена, воздержался от исполнения того, чего хотел. Все же он сказал, что с трудом удерживает себя от приказа исполнить по отношению к ним то, что он считает наилучшим. Но он был упрежден смертью, и его мнением совершенно пренебрегли. Главой ордена «ходящих в мешках» стал Раймунд Аттанульфи, и был он родом из провинции Прованс, из города Йера, где вблизи моря находятся соляные копи; и был он в миру рыцарем и состоял в ордене братьев-миноритов, но в период послушничества был исключен и удален из ордена, поскольку был болен. В ордене «ходящих в мешках» у него был сын, ставший впоследствии архиепископом Арелатским. Брат Бертранд из Манары был первым товарищем вышеупомянутого Раймунда. Манара же – это некая область около вышеупомянутого города, где был монастырь «белых» монахинь, которые были преданы братьям-миноритам и остаются таковыми по сей день, все более и более.
