Царских убоявшись знамен, под Бриксейским скрываясь покровом,Брешия собственных своих сынов уберечь не возможет,Став в суровой борьбе против могучего царя.После того падут миланские стены от грифа,И устрашенный Милан кипучею кровию смертиВосстанет вновь пред зрелищем смертной крови.Будут во множестве странствующие и лесные.После придет черед Верчелли, Новары и Лоди. /f. 359c/День придет и такой, что Павия станет недужной,Опустошась, исцелится и горькою скорбью оплачетВсе, что соседям несла и что сама заслужила.Страхом полна, повеленьям царя покорится Пьяченца,Падет и восстанет опять, злою омыта резней,И, воссоединясь, пребудет неколебимой.Явит миру Пьяченца затон, пролитой переполненный кровью.Парма сейчас зелена, но зелень ее опалится.Криво скользнет змея, раздувшись на гибель дракону:Парма, родитель царя, раздувшись, прикончит дракона,Змея прикончит дракона и вновь расцветет, зеленея.Даже, Кремона, и ты претерпишь жестокое пламя,Много имея грехов, – вот предсказанье мое.В Реджо раздор, и о нем мое недоброе слово.В Падуе дети вельмож оплачут отчую гибель,Злую и страшную гибель, веронскому псу в угожденье.Марка ляжет во прах, подавлена рабским гнетом,Ибо она пошла по Антенорову пути[1547].Пес околеет, и вновь обессиленная встанет Верона.Мантуя, горе тебе! Ждет тебя многая скорбь.Почему не дрожишь? Рухнет твоя лучшая часть.Лживая Феррара, тебе не на пользу твое вероломствоВ час, когда рухнешь ты и станешь добычею всех,И на чужбину пойдут те, кто готовил беду.Фаэнца, завидев шатры, с тобой пожелает мира,Но сорван мирный покров, и вновь моровая в ней язва.Болонья, забывши себя, запустеет от вражьих ударов,Но, как очистится вновь от вины, многолюдством взыграет.Модена под оселком зашумит междоусобной борьбою,Будет в жару, а потом в ничтожество ввергнется снова.Города Бергамо рухнут во прах высокие стены,И для несчастных взойдет стрекало на их капитолий.Встанет в Тревизо толпа на толпу, но нет, не на благо:Радость у них не в предмете, знамена их веют разрухой.Долго шатавшийся Рим, плутая в дурных заблужденьях,Рухнет, и больше ему в мире главою не быть.Судьбы гласят, созвездья рекут и птицы вещают:Кесарь Фридрих навис млатом над кругом земным.Жив великий дракон к большому смятению мира.Судьбы молчат, созвездья таят, и птицы безгласны:Рим, Петрова ладья, миру уже не глава.Встанет Мать, оживет, размозжит она череп дракона! /f. 359/Ты, Флоренция, город цветов, процветешь ненадолго –Рухнешь в смрадную вонь, тайна раскроется въявь.Вскроет Венеция вены, венец поколеблет державный.В тысяча двести шестидесятом году Бога СловаБудет усмирена мятежная круговерть мира,Сгинет грифон, и прочь улетят грифоновы перья.
