Итак, они единодушно двинулись против Альберико[1570] и причинили ему много зла, но не уничтожили совсем. Однако в скором времени после этого крестного проклятия он был окончательно уничтожен со всем своим потомством[1571] и испытал вышеупомянутые поношения, и мучения, и несчастья, и все их он заслужил. Ведь однажды, потеряв своего ястреба, он, находясь под открытым небом, стащил с себя штаны и показал Богу зад в знак упрека и поношения, и также насмешки, веря, что так он мстит Богу. В другой раз, когда он был в храме, он пошел и испражнился на алтарь, именно в том месте, где освящается Тело Господне. А его жена[1572] обзывала знатных женщин, матрон, распутницами и блудницами; и муж «никогда не стеснял» ее «вопросом: для чего ты это делаешь?» (3 Цар 1, 6), так что, скорее, она так поступала при попустительстве мужа. Итак, за все вышесказанное тревизцы по заслугам отомстили им, чтобы исполнились слова Господни, Лк 6, 38: «Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам».
После проповеди, которую кардинал произнес перед венецианцами, он поручился им за этих женщин, как за самого себя; и они охотно и радушно помогли им как одеждой, так и едой. Того же человека, благодаря вмешательству которого у этих женщин не отрезали носы, тревизцы пощадили и оставили его в живых, /
Далее. В остальной части Марки – в Падуе, Виченце и Вероне – правил брат этого Альберико, господин Эццелино. Он был истинно орудием диавола и сыном беззакония. Однажды[1573] на поле Святого Георгия в Вероне, где я как-то был[1574], он велел сжечь одиннадцать тысяч падуанцев в одном большом доме, в котором он держал их, плененных и закованных[1575]; и, пока они горели, он со своими рыцарями устроил вокруг них турнир, сопровождаемый пением; он был наихудшим человеком в мире. Я действительно не верю, что от начала мира вплоть до наших дней был еще столь же дурной человек. Все так трепетали перед ним, как трепещет «тростник, колеблемый в воде» (3 Цар 14, 15), и не без причины. Живущий сегодня не был уверен в завтрашнем дне. Отец искал гибели сыну, а сын – отцу или кому-либо из своих близких, чтобы понравиться Эццелино. Он уничтожил в Тревизской марке всех самых влиятельных и лучших, и могущественных, и богатых, и знатных, и он делал женщин неспособными к деторождению и заключал их с сыновьями и дочерьми в темницы, и они там погибали от голода и горя. Он убил многих монахов и многих долго держал в темницах, как из орденов братьев-миноритов и проповедников, так и из других орденов. И исполнилось то, о чем говорит Писание, Дан 7, 25: «Будет ... угнетать святых Всевышнего» и т. д. Ни Нерон, ни Деций, ни Диоклетиан, ни Максимиан не были подобны ему в злодействе, и ни Ирод, ни Антиох, которые были худшими в мире людьми[1576]. Поистине эти два брата были двумя демонами, и о любом из них я мог бы написать большую книгу, если бы было достаточно /
После Эццелино власть в Вероне перешла к некоему Мастино, и был он веронцем; но через какое-то время его жизнь оборвалась от руки убийц[1578]. А граф ди Сан-Бонифачо, который должен был править в Вероне, скитался, как я сам видел, по свету. И он был полностью на стороне Церкви, добрый и святой человек, мудрый и добродетельный, и сильный, и хорошо владеющий оружием, и опытный в военном деле. И отец его господин Риччардо, и сам господин Лодовико, и старший сын Винчигуерра.
