Я же, когда у меня появилось время, отправился в этот монастырь и встретил там одного моего друга, брата Альберта Кремонеллу. Он вместе со мной вступил в орден братьев-ми/f. 400c/норитов в лето Господне 1238, в один и тот же день[1971], и он был принят братом Илией, генеральным министром, в городе Парме, но еще во время послушничества вышел из ордена, жил в миру и выучился врачеванию, а потом вступил в орден цистерцианцев и в монастырь Фонтевиво, и там его ценили весьма высоко. И когда он меня увидел, ему, как он сказал, показалось, что он увидел Ангела Господня. Ибо он любил меня от всего сердца. Тогда я сказал ему, что он оказал бы мне величайшую услугу, если бы предоставил все писания этого веронца. И он сказал мне: «Вы знаете, брат Салимбене, что в этом доме я высоко ценим и влиятелен, и братья по своей доброте и из-за моего врачебного искусства почитают меня; и я могу предоставить вам все книги блаженного Бернарда, если хотите. А этот человек, о котором вы говорите, умер, и из его сочинений в мире не осталось ни одной буквы, ибо я своей рукой выскоблил все его книги. И я скажу вам, как и почему это случилось. Был в этом монастыре один брат, умевший наилучшим образом выскабливать листы пергаменов[1972], и он сказал аббату: "Отче, блаженный Иов, беседуя с Богом, говорит, 30, 23: 'Я знаю, что Ты приведешь меня к смерти и в дом собрания всех живущих'. И Екклесиаст говорит, 9, 4: 'Нет никого, кто жил бы вечно и уповал бы на это'[1973]. И Апостол, Евр 9, 27: 'Человекам положено однажды умереть'. И вот, так как неизбежность смерти для меня яснее ясного, 'ибо я не лучше отцов моих' (3 Цар 19, 4), прошу вас, отче, предоставить мне, если вам угодно, каких-нибудь учеников, которые хотели бы научиться выскабливать пергамены, ибо после моей смерти они смогут быть полезными этому монастырю". И так как никого не нашли, кто хотел бы этому научиться, кроме меня, то после смер/f. 400d/ти моего учителя и этого веронца я так выскоблил все его книги, что в них не осталось ни одной буквы. И сделал я это как для того, чтобы иметь материал, на котором я мог бы научиться выскабливать, так и потому, что из-за этих пророчеств был у нас весьма большой соблазн». И когда я узнал все это, я сказал в сердце своем: «И Книга пророка Иеремии была сожжена когда-то, и тот, кто приказал ее сжечь, не остался безнаказанным, как сказано у Иеремии, 36. И закон Моисеев был сожжен халдеями, но восстановил его Ездра Духом Святым»[1974]. Так в Парме восстал некий простой человек[1975] с разумом, просветленным для предсказания будущего, ибо «с простыми общение» у Господа, Притч 3, 32[1976].
<p><strong>О том, как я, брат Салимбене, заставил сжечь книжонку брата Герардина, когда она попала в мои руки</strong></p>Впоследствии, много лет спустя, когда я жил в монастыре в Имоле[1977], пришел в мою келью брат Арнульф, мой гвардиан, с какой-то книжицей, написанной на бумажных листах, и сказал мне: «Есть в этом краю некий нотарий, друг братьев, и он дал мне прочесть эту книгу, переписанную им в Риме, когда он был там с городским сенатором господином Бранкалеоне из Болоньи[1978], и он считает ее очень ценной, ибо написал ее и сочинил брат Герардин из Борго Сан-Доннино. Поэтому прочтите ее вы, ибо вы изучили книги Иоахима, и скажите мне, есть ли в ней что-нибудь хорошее». И когда я, увидев ее, прочел, я сказал брату Арнульфу: «В этой книге нет слога древних ученых мужей, а есть вздорные и достойные осмеяния слова, поэтому книга эта порочна и осуждена; и я советую вам бросить ее в огонь и сжечь, а другу вашему сказать, что он потерпел убыток из любви к Богу и к ордену». И стало так, и книга была сожжена. /f. 401a/
<p><strong>О хороших качествах брата Герардина и о том, как дерзость его воззрений разрушила все хорошее, что в нем было</strong></p>