Хроника полностью

Также в этом году случилось много такого, что (увы!) не достойно рассказа, однако не должно и замалчиваться. Ибо в отсутствие короля Карла его сын[2275], которому он отдал княжество Апулию, отправился воевать с войском Педро Арагонского и вступил с ним в морское сражение, и был побежден вместе со своим войском, и заключен в темницу. Короля же Арагонского при этом не было, а был его адмирал со своими людьми. А король Карл, вернувшийся в Неаполь через несколько дней после пленения сына, созвав совет, сказал, что сын его глуп, туп и безрассуден, и что он поступил /f. 429a/ неразумно, когда отправился воевать, не а посоветовавшись с отцом, и поэтому он не хочет заботиться о нем, как если бы он никогда и не родился. И он лишил его наследства, и отнял у него княжество, и отдал его сыну плененного сына[2276], а того он лишил княжеского достоинства и в знак проявления радости и отсутствия печали и в честь только что возвеличенного внука устроил в городе рыцарский турнир, и таким образом «показывал ... вид, что хочет идти далее» (Лк 24, 28). Однако по прошествии времени он сам оказался в трудном положении, вплоть до того, что (речь идет о денежных средствах) просил помощи у друзей в городах Ломбардии. Поэтому и жители Пармы дали ему в качестве дружеской помощи две тысячи золотых флоринов, то есть тысячу имперских либр. Думаю, что и другие города протянули ему руку помощи. Между этими двумя королями, то есть между Карлом и Педро Арагонским, происходили тяжкие распри за обладание королевством Сицилии. Конца этому не видно и по сей день. Ныне, когда мы пишем это в сентябре месяце, в день Воздвижения Креста Господня [14 сентября], идет год 1284; и те, кто любит короля Арагонского, говорят о нем много хорошего; а кто любит короля Карла, делает то же самое.

Также в этом самом году произошел раскол в городе Модене, и причиной этого раскола послужило несколько убийств[2277], совершенных коварно, постыдно и позорно, и за которыми не последовало ни наказания, ни судебного разбирательства. Жили вне города [в изгнании] члены семьи делла Роза да Сассуоло и семьи да Савиньяно и Гардзони со своими сторонниками[2278], как /f. 429b/ пополанами, так и рыцарями. И они владели Сассуоло, Савиньяно-суль-Панаро и Монтебарандзоне. И за короткое время они захватили всю территорию вверх от дороги. Они также укрепили Сассуоло, включая все дома этой земли, и окружили его рвами. И они рыскали по Моденскому епископству, все круша, поджигая и грабя из-за того, что жившие в городе не хотели их туда впустить. И они отправили к жителям Пармы гонцов с заявлением, чтобы те приняли ключи от их замков и от всех имевшихся у них крепостей и были их хозяевами. Те же, что жили в городе, отправили в отставку подеста, который у них был из Пьяченцы, из семьи Паластрелли, дав ему его жалованье, и сделали подеста некоего пистойца, и разрушили дома и дворцы изгнанников. А когда жители Пармы прислали к ним своих посланцев, желая склонить их к миру, то, пока посланцы шли по городу, прося моденцев сделать то, что способствует миру, те с оружием в руках стояли по кварталам у входов в свои дома, скрежетали зубами при виде пармских посланцев и говорили: «Что мы стоим? Давайте бросимся на них и разорвем их на части, ибо они – разрушители города». И так они положили пятно на избранных (Сир 11, 33), потому что жители Пармы, напротив, долгое время сражались ради спасения Модены, защищая ее от болонцев. А посланцами, которых Парма отправила к моденцам, были капитан народа[2279] и господин Эджидио де Милледучи, знаток законов, и /f. 429c/ многие другие, которые потом доложили все это жителям Пармы во дворце в присутствии всего генерального совета. И смеялись пармцы, услышав такое, и не было среди них ни одного, кто из-за этого сказал бы о моденцах дурное слово. Ибо они хорошо знали, что не они разрушили Модену, а причиной ее разрушения была война между семьей Боскетти и семьей да Савиньяно. И начальниками в городе Модене и капитанами были и остаются семьи Рангони, Боскетти и Гвиди.