Придя затем в Падерборн, он нашел его ворота на запоре; впущенный по приказу почтенного епископа Ратера, он сначала вошел в церковь ради молитвы, а затем, придя в дом, где обедал епископ, был [им] с любовью принят. Там ему было сказано, что намеченные переговоры в Дуйсбурге, ради которых он сюда пришел, не состоятся. Сверх того, он заметил, что епископу сильно не по душе его незаконная затея. Поэтому он ушел оттуда и прибыл в Нортхайм21, имение графа Зигфрида22, где его с уважением приняли и предложили переночевать. Однако госпожа графиня23 по секрету сообщила ему, что Зигфрид и Бенно, сыновья ее мужа, вместе с братьями Генрихом и Удо фон Катленбург24 и прочими заговорщиками, устроив засаду, решили его убить, и смиренно просила его или остаться здесь до завтрашнего дня, или отправился по другому [пути]. Маркграф, любезно выслушав эти речи, ответил, что не хочет и не может менять из-за них намеченный маршрут. Итак, уйдя оттуда, он весь день был осторожен и не спускал глаз со своих людей; будучи превосходным воином, он убеждал их ничего не бояться. Врагам, сидевшим в засаде и наблюдавшим за ним издалека, показалось невыгодным нападать на него в данный момент; подняв правые руки, они решили, если будет возможно, исполнить свой план следующей ночью.
Наконец, маркграф прибыл в условленное место под названием Пёльде. Когда настал вечер, он поел и отправился спать в деревянную хижину с немногими людьми. Остальные же, которых было большинство, легли спать на ближайшей террасе. Когда их, сильно уставших, охватил крепкий сон, отряд врагов внезапно напал на неосторожных, разбудив маркграфа громкими криками. Быстро соскочив с постели, он своими штанами и всем, чем только мог, придал силы огню и разбил окна, не подумав, что, открывая проход, больше вредит себе, чем врагам, от которых надеялся защититься. Тут же в дверях был убит рыцарь Герман, а также Адольф, с улицы спешивший на помощь господину, оба - храбрые и верные до самой смерти мужи. Сверх того, ранен был Эрминольд, камерарий умершего императора. И вот сражался теперь один Экхард, муж, достойный славы и дома, и на войне. Зигфрид, с силой бросив копье, поразил его в затылок и заставил упасть на землю. Увидев, что он пал, все тут же яростно бросились на него, отрезали голову и - что особенно печально - ограбили труп. Случилось это 30 апреля. Наконец, совершив это ужасное злодеяние, убийцы, веселые и невредимые, вернулись домой. Те же, которые трусливо сидели на террасе, не попытались ни оказать помощь своему попавшему в беду господину, ни отомстить за его смерть. Аббат же этого места по имени Альфгер25, весьма сострадательный муж, пришел к телу и с высшей покорностью совершил над ним заупокойную службу.
Какова была истинная причина, побудившая их совершить это злодеяние, точно не известно. Одни говорят, что Генрих26, которого император как-то выпорол розгами по наущению названного маркграфа, неоднократно замышлял против него. Другие полагают, что [те убили его] из-за нанесенного сестрам в Верле оскорбления, о котором было сказано выше, ибо они охотно служили им и предприняли это из-за пира и явленных им тогда с его стороны угроз. Ясно лишь, что он был красой королевства, оплотом отечества, надеждой доверившихся ему, ужасом врагов и вообще совершеннейшим мужем; если бы он пожелал остаться в смирении, то провел бы свою жизнь наилучшим образом. Большую часть ленов он приобрел у своего государя императора в полную собственность. Мильценов, рожденных свободными, он стеснил игом рабства. Чешского князя Болеслава, имевшего прозвище Рыжий, он сделал своим вассалом, а другого [Болеслава] ласками и угрозами сделал своим верным другом. Согласно общему выбору всего народа он заслужил герцогскую власть над всей Тюрингией. Вполне полагаясь на графов Востока, за исключением лишь немногих, он возымел надежду на королевский трон, что и привело его к столь плачевному концу.
Весть о случившемся, широко распространившись, заставила госпожу Сван-хильду, его супругу, выйти навстречу [телу] и омрачила радость его сына Германа27.
