Ты заслужил такое приветствие за свой образ действий, ибо не щадил никакого состояния в церкви, но каждое позорил, вместо того, чтобы прославлять, проклинал, вместо того, чтобы благословлять. А чтобы о многом сказать немногими словами и самое главное, укажем, что ты не только не побоялся коснуться [прав] настоятелей св. церкви, а именно архиепископов, епископов и священников, как помазанников Господних, но и попирал ногами их самих, как рабов, не ведающих воли господина13; попирая их, ты хотел услышать похвалу из уст людей, полагая, что все они ничего не знают и один ты знаешь все. Но и это знание ты прилагал не к созиданию, но к разрушению14, так что мы по праву относим к тебе пророческие слова блаженного Григория, имя которого ты себе присвоил: «От обилия подданных душа правителя обычно возносится, и если он видит, что он сильнее всех, то начинает думать, что он и умнее всех». Все это мы сносили терпеливо, ибо стремились сохранить честь апостольского престола. Но ты наше смирение принял за страх, а потому не побоялся восстать против самой королевской власти, данной нам Богом, осмелился угрожать нам лишением этой власти, будто мы именно от тебя ее получили, будто королевская и императорская корона в твоей руке, а не в Божьей и будто не Господь наш Иисус призвал нас к управлению королевством, а тебя - к священству. Ибо ты достиг этого звания следующим образом: хитростью, столь противной монашескому исповеданию, ты добыл деньги, деньгами - любовь, любовью - меч, а мечом - престол мира, воссев на который, ты прогнал от него всякий мир; ты вооружил подданных против правителей, учил презирать призванных от Бога епископов, ибо сам не призван, даровал мирянам право судить и низлагать священников, которые рукой Божьей посредством наложения рук епископов были поставлены для их назидания. Наконец, ты также коснулся меня, хоть и недостойно среди прочих помазанников помазанного на царство, которого, как учит предание святых отцов, может судить только Бог и которого нельзя низлагать ни за какие преступления, даже за отступление от веры, - от чего да избавит нас Бог; даже Юлиана Отступника мудрость святых отцов предоставила судить и низложить не себе, но одному Богу. Сам истинный папа, блаженный Петр восклицает: «Бога бойтесь, царя чтите!»15. Ты же бесчестишь меня, Им поставленного, ибо не боишься Бога. А потому блаженный Павел, который не пощадил бы и ангела на небе, если бы он стал проповедовать иное, не сделает исключение и для тебя, который учит иному на земле. Так будь же проклят и сойди, осужденный приговором нашим и всех наших епископов, оставь захваченный апостольский престол; пусть другой взойдет на престол блаженного Петра, который не будет прикрывать насилие благочестием, но будет учить спасительному учению блаженного Петра. Я, Генрих, Божьей милостью король, со всеми епископами нашими говорим тебе: «Сойди, сойди!».
Когда эти письма были доставлены господину папе, проводившему собор в св. базилике Латерана, и зачитаны перед собором16, в церкви поднялось такое смятение, что посол17, если бы не обрел защиту у ног папы, был бы разорван на куски. На следующий день папа объявил перед собором, что с кротостью упрекнул короля в страшных преступлениях, и с такой любезностью просил и велел ему освободить из плена епископов, с какой гордыней тот дал злобный ответ. Затем, когда все закричали, что подобное оскорбление не должно остаться безнаказанным, он по их совету и со всеобщего согласия соборным приговором осудил Генриха и, лишив его королевского титула и достоинства, поразил мечом анафемы:
