«Генрих, Божьей милостью король, Гильдебранду. До сих пор я надеялся обрести в твоем лицу отца и во всем оказывал тебе послушание к великому неудовольствию верных моих; но за все это я получил от тебя такое возмездие, какое можно было ожидать лишь от ожесточенного врага моей жизни и моего королевства. Ибо, во-первых, ты с безумной дерзостью похитил у меня всю наследственную честь, которая подобала мне от этого престола, а затем пошел еще дальше и низкими ухищрениями пытался отнять у меня Итальянское королевство. Но, недовольный и этим, ты не побоялся поднять руку на достопочтенных епископов12, которые связаны с нами, как самые драгоценные наши члены, ты преследовал их, как сами они говорят, надменнейшими обидами и жесточайшими оскорблениями, вопреки божественному и человеческому праву. И так как я переносил все это с кротостью, ты принял кротость мою за слабость и дерзнул восстать против самого главы, передав мне поручение, которое тебе прекрасно известно, а именно, говоря твоими словами, что ты или сам умрешь, или лишишь меня жизни и власти. Размышляя об этой неслыханной дерзости, я понял, что ее следует отразить не словами, но делом, и созвал генеральный сейм всех князей королевства по их просьбе. Все, о чем до сих пор из страха и уважения хранилось молчание, стало там достоянием гласности; по истинному решению тех, чьи имена ты узнаешь из их собственных писем, было открыто объявлено, что ты никоим образом не можешь более занимать апостольский престол. Так как их решение кажется мне справедливым и достохвальным перед Богом и людьми, я также присоединяюсь к нему и лишаю тебя всех папских прав, которыми ты, как тебе кажется, обладаешь, и велю тебе сойти с престола города, патрицием которого я стал по милости Божьей и с клятвенного согласия римлян».
Таково содержание нашего письма к монаху Гильдебранду. Мы потому написали это письмо и ознакомили вас с ним, чтобы наша воля встретила ваше сочувствие, а ваша любовь удовлетворила нас, вернее - Бога и нас. Итак, восстаньте же против него, вернейшие, и кто первый из вас в верности, тот пусть будет первым и в осуждении. Но мы не говорим, чтобы вы пролили его кровь, ибо большим наказанием для него, чем смерть, будет жизнь после низложения, но требуем лишь, чтобы вы заставили его уйти, если он сам этого не сделает, и возвели на апостольский престол другого, избранного нами по вашему совету и с общего согласия всех епископов, который бы и хотел, и мог исцелить те раны, которые [Гильдебранд] нанес церкви».
«Генрих, не насилием, но благочестивой волей Божьей король, - Гильдебранду, уже не папе, но лжемонаху.
