«Мы знаем, что вы не забыли, сколь часто и настойчиво мы жаловались вам на то, что почти все епископы, послушные апостольскому престолу, были изгнаны и скрываются, бежав от лица преследователей. Им остается только встретиться со своими гонителями и вступить в бой за то дело, за которое одни из них были убиты, другие уведены в плен, а остальные лишились всего своего имущества. Затем нам кажется довольно странным, что нам велено обсуждать дело этого человека с теми людьми, которых легат святой римской церкви обоих исторг по вашему приказанию из лона святой церкви. Если ничто этому не мешает, то как быть с нашим делом? Следует ли нам пересмотреть уже давно вынесенный приговор римского собора и опять поставить его под сомнение? Что будем мы обсуждать и справедливо ли будет вернуть королевство тому, кому вы вот уже 3 года как запретили на основании соборного приговора управлять королевством? Разве не было бы более правильным, чтобы обсуждение дела предшествовало приговору, а не последовало только теперь? Мы знаем ваше благоразумие и то, что собор под вашим председательством никогда не вынес бы приговор, не исследовав предварительно дело. Так зачем нужно второе обсуждение? Если же обсуждения дела вообще не было и его нужно еще только обсудить, то на каком основании [Генрих] без обсуждения и прибавления каких-либо условий был лишен апостольской властью королевского достоинства? Почему нам велели оказывать послушание другому королю, прежде чем не было четко установлено, что этот не может править?». И далее немногое: «Даже если мы умолчим обо всем остальном и значение имеет только то разрешение от присяги, которое вы сделали на соборе, то и тогда совершенно несомненно, что он не может быть королем. Ибо как может править тот, кому никто не обязан сохранять верность? Как может править народом тот, кто при решении судебных дел никого не может связать клятвенным обязательством и вынести справедливый приговор? Если же - да не будет того! - это апостольское разрешение не следует считать имеющим силу, то что будет с теми епископами и прочими, которые в надежде на указанное разрешение нарушили свои, данные названному Генриху клятвы? Разве не уличены они будут в явном клятвопреступлении? И еще кое-что. Как быть с теми клятвами, которые позднее были даны королю Рудольфу, власти которого мы подчинились по вашему слову?». И в конце письма: «Если вы решили свернуть с начатого пути и искать различные увертки, то не только не исцелите того, кто ранен, но и нанесете раны тем, которые здоровы. Ибо, если следует усомниться в том, что установила ваша власть, и вы бросите нас в самый разгар бури, которую мы терпим ради вас, то мы - свидетели тому небо и земля - несправедливо погибнем».
Через некоторое время они отправили папе еще одно письмо:
