Господин папа отправил также письмо королю Рудольфу9:
«Григорий, раб рабов Божьих, королю Рудольфу и всем, защищающим вместе с ним христианскую религию, [шлет] привет и апостольское благословение. То, что ныне я вижу Тевтонское королевство, прежде самое значительное среди всех королевств мира, опустошенным, разоренным и пришедшим в упадок из-за поджогов, резни и грабежей, наполняет мое сердце сильной болью, которая терзает мои внутренности; свидетель тому - тот, который проникает в людские сердца и испытывает их10. Уже неоднократно доходили до меня послания Генриха, как через его собственных послов, так и через родичей, а также через князей и родственников из иных земель, в которых он, то обещая всяческое послушание, то искушая меня различными предложениями, с величайшим усилием стремился добиться от меня, согласно своему желанию, перехода на его сторону. Однако поскольку римская суровость, с одной стороны, и апостольская кротость, с другой, вынуждают меня идти по среднему пути справедливости, то я должен всеми доступными мне средствами позаботиться о том, чтобы решением Св. Духа отделить истинную справедливость от ложной, реальное послушание от мнимого, и законным порядком довести дело до конца. Это и прочее более подробно, чем в этих письмах, вы узнаете и услышите из уст моих послов, если они по милости Божьей благополучно доберутся до вас».
Господин папа [написал] королю Рудольфу еще [одно письмо]:
«Епископ Григорий, раб рабов Божьих, королю Рудольфу и всем, пребывающим вместе с ним в королевстве саксов епископам, герцогам и графам, большим и малым, [шлет] отпущение грехов и апостольское благословение.
Сама Истина говорит, что царство небесное принадлежит всем тем, которые изгнаны за правду11, и апостол восклицает, что обрести венец может только тот, кто сражался за правду12; поэтому не сбавляйте, сыны мои, того воинского пыла, в котором вы уже долгое время пребываете; не сомневайтесь из-за лжи некоторых коварных особ в нашем верном содействии, но еще усерднее посвятите все ваши труды, которым скоро придет конец, делу защиты церковной истины и сохранению вашей благородной свободы и, восстав из бездны несчастий, стремитесь, словно стеной, оградить собой и своими телами дом Израилев13. То, что уже было принято на двух наших соборных совещаниях относительно короля Рудольфа и Генриха, а также то, что было клятвенно решено там по поводу мира и согласия в королевстве, вы в точности можете узнать из наших писем и от ваших послов, если только они не были случайно взяты в плен; а если что-то останется еще неясным, то вы услышите это непосредственно от епископов Меца14 и Пассау15, а также от аббата Рейхенау16, которые сейчас пребывают у нас в ожидании исхода дела, когда они придут к вам. Наконец, мы хотим, чтобы вы знали, что мы без всяких колебаний, со всей, как и положено, настойчивостью, как в наших постоянных молитвах, так и авторитетом нашей должности будем заботливо помогать вам и деятельно заботиться о ваших нуждах».
В октябре этого года Генрих, неутомимый в ратных трудах, опять собрал войско, чтобы вторгнуться в Саксонское королевство. Саксы же с огромным войском вышли ему навстречу в месте под названием Канкуль17 и расположились там, разбив лагерь. Когда Генрих, отправив разведчиков, узнал о силах короля Рудольфа и саксов, то, обратившись к военной хитрости, разделил войско на 2 части. И вот, избегая сражения, он со всем войском направился к Эрфурту, а самых быстрых из всадников послал назад в Гослар; предав огню несколько селений, они тут же вернулись к нему. Саксы, извещенные через своих разведчиков о его походе на Эрфурт, легко могли его догнать и даже обогнать, но, увидев за спиной дым, все поспешили туда, чтобы не дать [Генриху] войти в Гослар и те части Саксонии. Генрих же, завершив путь к Эрфурту, ограбил и уже сжег этот город, когда саксонское войско, поняв наконец, что его обманули, погналось за ним, оставив по пути большую толпу пеших и конных. Так как они видели, что Генрих желает предать огню Наумбург, центр епархии, то, обогнав его по горной местности, спасли город от пожара. Узнав об этом, Генрих, сжигая и разоряя все на своем пути, направился к реке Эльстер. Здесь мнения очевидцев расходятся. Одни говорили, что он, дважды побежденный в сражении, не хотел более испытывать судьбу в битве, но решил, коварно обманув саксов, предать огню большую часть страны и так, будто победителем, вернуться в свои земли; однако, не зная глубину реки и как ее перейти, он был вынужден вступить в бой. Другие полагали, что он нарочно, из недоброжелательства избрал это место, чтобы его люди, которым он не особенно доверял, или храбро сражались, или в наказание за бегство испытали на себе опасности реки. Наконец, третьи думали, что он потому и пришел в эти края, чтобы, когда к нему, как он надеялся, присоединятся мейсенцы и чехи, иметь возможность пройти через Мерзебург и Магдебург в Саксонию, разорить ее и навсегда подчинить своей власти.
