32. Кроме того, в это время Атенульф, Ландо и Атенульф277, графы Аквинские, обуянные дьявольским безумием, вступили благодаря измене крестьян в замок Тераме278 и, заставив жителей этого замка поклясться в верности им, начали грабить принадлежавшие монастырю города. Когда об этом сообщили названному аббату, он, послав к этим графам, начал уговаривать их вернуть монастырю замок и воздержаться от таких беззаконий и грабежей. Но те, не только не вняв его словам, но даже не пожелав их выслушать, пригрозили изо дня в день совершать ещё худшее. Тогда аббат, посоветовавшись с братьями, отлучил этих безбожников от порогов церкви. Тут же пригласив князя Роберта, он призвал его отвоевать замок. Тот, собрав очень сильное войско, выступил против этого замка и начал осаждать его всеми способами. Когда он, как враг, простоял там почти пятнадцать дней, эти графы послали сказать аббату, что если он позволит им уйти оттуда со своим оружием, они тут же без помех возвратят замок монастырю. И поскольку аббат согласился с этим, названный замок вернулся во власть этого монастыря 13 августа 1108 года от воплощения Господнего; за этот замок аббат передал Капуанскому князю двести фунтов.
33. Итак, с наступлением октября месяца279 папа пришёл в наш монастырь и, взяв с собой нашего аббата, отправился в Беневент, чтобы провести там собор280; а именно, следуя по стопам своих предшественников, он постановил, что каждый, кто получит церковную инвеституру или церковную должность из рук мирянина, давая и принимая, должен быть лишён причастия. Светские же и дорогие одежды он осудил и запретил клирикам их носить. Когда же он прибыл в Капую281, то по просьбе аббата торжественно освятил церковь святого Бенедикта, которую аббат Дезидерий восстановил в пределах этого города; а также поместил в ней часть одежд святейшего отца Бенедикта; таким образом, придя в наш монастырь, он вернулся в Рим.
34. Далее, в те же дни герцог Рожер выдал блаженному Бенедикту грамоту282 по поводу овец его обители, чтобы ни он сам, ни его преемники не требовали с них впредь ни взноса, ни ценза во всех владениях горы Гарган и чтобы [монахи] всегда имели прро останавливаться там с этими овцами от церкви, что зовётся Пассари, до Салпинского моста283, который зовётся мостом ломбардцев, до моря и до Брода у смоковницы284, установив штраф в десять фунтов золота. В это же время Лай-дульф, сын Пандульфа, графа Презенцано, в присутствии аббата признал себя виноватым и отказался от своей славной доли в крепости Мортула, в Доме Фортина, в Кукуруццо и в замке Бантра, установив штраф в сто фунтов золота, если он попытается это нарушить285. Но и Иоанн, епископ Тривентского престола, вместе с Робертом, сыном Тристана, владельцем замка Лимозано286, пожертвовал287 нашей обители церковь святой Иллюминаты в пределах названного замка Лимозано, в месте, что зовётся Петра Большая288, со всеми её церквями и владениями, назначив штраф в сто фунтов золота для тех, кто попытается это нарушить. В этом месте следует, пожалуй, рассказать о нечестии и коварстве Альферия, епископа Тривент-ского. Ибо он, будучи настоятелем в церкви блаженной Иллюминаты, зная, что названная церковь с самого своего основания подчинена монастырю святого Евстафия289 и пожалована в это место беневентскими князьями, и желая в то же время изъять её из-под власти этого монастыря, пришёл к настоятелю, который тогда стоял во главе монастыря, и начал смиренно просить его показать ему грамоты этого места, говоря, что там якобы находятся также грамоты о его наследстве, и умолял позволить ему унести их оттуда к себе, дабы они случайно не пропали от древности. Настоятель же, не подозревая в его словах никакого коварства, даёт ему разрешение искать [эти грамоты] и унести [их]. Итак, он наконец нашёл среди прочего грамоту, выданную беневентскими князьями монастырю святого Евстафия на церковь святой Иллюминаты, а именно, где было вполне ясно и чётко сказано, как эта церковь с самого своего основания была передана беневентскими князьями монастырю святого Евстафия. Движимый злобой и обуянный гнусным безумием, он схватил её, спрятал и, вернувшись домой, разорвал в клочья. То, что это совершилось таким образом, я лично слышал из уст Альберта, монаха нашей обители, доживавшего уже последние свои дни, дабы никто не подумал, что это написано лживо.
