И когда бы не вышел из Куско полководец или кто из орехонов, то ли собрать отчёт, то ли осуществить проверку, или в качестве судьи, рассматривающего дела особой категории между провинциями, или осмотреть то, что ему приказали, то он говорил только на языке Куско, и они [местные жители] с ним также. Язык же очень хорош, краток и ясен, и обеспечен большим количеством слов, и столь чёток, что за те немногие дни, когда я к нему обращался, я узнал то, что мне было достаточно, дабы задавать вопросы о многих вещах, где бы я не проходил. Мужчина на этом языке называется [245] – луна, а женщина – гаурме [246], отец – йайа, брат - гуавки [247], сестра – ньаньа [248], луна – кильа, и следовательно [календарный] месяц [тоже], год – гуата [249], день - пунча [250], ночь – тота, голова – ома, уши – лиле, глаза – ньави, нос – сунга, зубы – керос, руки – маки, ноги – чаки.
Я привожу эти слова в этой Хронике, потому что сейчас вижу: в вопросах знания языка, в старину использовавшийся в Испании, путаются, обнаруживая одно вместо иного, а другое вместо ещё чего-то; а раз в предстоящие времена только Богу ведомо, что должно случиться, поэтому, если что-либо затмевает или заставляет забыть столь распространённый язык, среди стольких людей использовавшегося, то [нужно], чтобы не было колебаний в том, какой язык был первым или главным, или откуда он пошёл и то, что [в этом вопросе окажется] наиболее желательным. А потому скажу, что испанцам было достаточно полезным владеть этим языком, ведь они могли с его помощью проходить в любых краях, [хотя] в некоторых из них он уже выходит из употребления.
Жителям этого королевства Перу хорошо известно о том, что в некоторых селениях района Пуэрто-Вьехо прибегали к гнусному содомитскому греху – и в других краях также были прегрешения, как и в остальном мире. И примечательна в этом случае великая добродетель этих Ингов, поскольку, будучи такими независимыми правителями, и не нуждавшихся в том, чтобы перед кем-то отчитываться, и не было никого, столь же могущественного среди них, кто бы его [Инку] пленил, и тех, кто только и занимался днями и ночами, что проводил их в сладострастии со своими женами и в других занятиях, [таких было достаточно]; но никогда не говорят и не рассказывают, что кто-либо из них прибегал к вышеупомянутому греху; они скорее даже питали отвращение к тем, кто имел к нему склонность, расценивая их как презренных негодяев, пусть их бы даже восхваляли в подобной гнусности. И не только лично у них не наблюдался этот грех, но они даже не позволяли, что бы в их домах и дворцах проживал тот, о ком известно, что он привычен к этому делу; и даже не смотря на всё это, мне кажется, я слышал, что если им становилось известно о ком-то, кто совершил такой грех, то его карали так, что это послужило бы предостережением и напоминанием всем. И в этом можно не сомневаться, и даже следует думать, что никто из них не допускал такого греха, также как и орехоны, и другие народы; и те, кто писал в основном об индейцах, обычно осуждая их в этом грехе, утверждая, что они все содомиты; они не знали в этом меры, и совершенно ясно, что они обязаны отказаться от написанного, ведь так они хотели осудить столько народов и людей, являющихся куда чище в этом, как о том могу утверждать я. Поскольку, [если] оставить в стороне то, что касается Пуэрто-Вьехо, во всём Перу не были обнаружены эти грешники, всё же, как и в каждом случае и в любом месте есть один или шесть, или восемь, или десять [таких людей], - но они-то тайно предаются грехам; о тех же, кого считают жрецами в храмах, а о них известно, что в праздничные дни с ними постились правители, они не думали, будто они совершали порок и грешили, а [делалось это] только для жертвования и [по причине] обмана дьявола, поэтому такое было в ходу [251]. И даже возможно, что Инги не обращали внимания на такое дело, в храмах совершавшееся, поскольку, если они утаивали что-то, то это было для того, чтобы не стать нелюбимыми и с мыслью, что было достаточно того, чтобы они приказывали повсюду поклоняться Солнцу и большинству своих богов, не вмешиваясь в старинные верования и обычаи, и не запрещая их, ведь это сродни смерти, лишать [верований и обычаев] тех, кто с ними на свет народился.
