Немного дней прошло с тех пор, как в селении Амбато был разбит и побеждён, как не только в Куско стала известна новость, но и распространилась по всему краю, это сильно напугало Гуаскара, и он теперь он боялся больше, чем до того; но его советники предупредили его, чтобы он не оставлял Куско, а вновь послал людей и полководцев. И по умершим был поднят превеликий плач, а в храмах и оракулах совершены жертвоприношения, согласно их обычаю. И Гуаскар послал известить многих правителей, стоявших над жителями Кольяо, Канчами, Каньями, Чарками, Карангами, и правителей Кондесуйо, и многие таких из Чинчасуйо [muchos senores de los naturales del Collao de los Canches, Canas, Charcas, Carangues, y a los de Condesuyo y muchos de los de Chinchasuyo [635]]; и когда они собрались вместе, он сообщил им о том, что совершал его брат, и попросил у них, чтоб они возжелали быть ему хорошими друзьями и союзниками во всем [en todo [636]],. На свой лад ответили те, кто был знатоком в переговорах, поскольку они очень блюли религию и обычай считать Ингой только того, кто принял [королевскую] кисточку в Куско, каковую недавно получил Гуаскар, и знали, что королевство доставалось ему по праву. И так как было необходимо как можно скорее приготовиться к имевшейся войне, он назначил главным полководцем Гуанкауке [Guancauque [637]], своего брата, как говорят некоторые орехоны, потому что другие хотят сказать, что он - сын Илакиты [Hilaquita [638]]. С ним он послал в качестве полководцев других знатных [людей] из своего народа, таких как Аванте [Avante], Урко Гуаранга [Urco Guaranga], Инга Рока [Inga Roca] [639]. Эти [полководцы] вышли из Куско с людьми, которых смогли собрать, а с ними много правителей местных жителей, и митимаи, и повсюду, где проходил Гуанка Ауке [Guanca Auque [640]], он набирал столько людей, сколько хотел, вместе со всем остальным, необходимым для войны. И он шел на поиски Атабалипы, а тот, когда убил и победил Атоко, о чём было рассказано ранее, продолжил свой путь по направлению к Томебамбе, с ним же шли его полководцы и многие знатные люди, пришедшие к нему, дабы снискать его благосклонность, видя, что он шествовал как победитель.
Каньяри были напуганы Атабалипой, потому что они презрели то, что он им приказал и держали его в своей тюрьме; они опасались, как бы он не причинил им какого вреда, поскольку знали, что он был мстителен и очень жесток; и когда он прибыл к окрестностям главных постоялых дворов, многие индейцы, от которых я это услышал, рассказывают, что, дабы усмирить его гнев, они приказали большой группе детей и другой такой же, состоящей из мужчин всех возрастов, чтобы они вышли к роскошным носилкам, где тот приходил очень торжественно, неся в руках зеленые ветви и листья пальмы, и чтобы они просили его о милости и снисходительности к их народу, невзирая на нанесённую обиду; и что с такими воплями они просили его об этом и столь смиренно, что от этого разбились бы даже каменные сердца. [641] Но, это произвело незначительное впечатление на жестокого Атабалипу, потому что, говорят, он приказал своим полководцам и людям убить всех пришедших; и сие было исполнено, и не пощадили при этом никого, кроме разве что нескольких детей, а также сохранили жизнь священным женщинам в храме Солнца, их бога, не пролив их крови.
И после этого, он приказал убить несколько отдельных лиц в провинции, и лично поставил над ней полководца и главного управителя [mayordomo]; и когда собрались самые богатые люди области, он взял кисточку, и был провозглашен Ингой в Томебамбе, хотя это и не имело никакой законной силы, как было сказано, поскольку это состоялось не в Куско; но его право было в оружии, что он считал хорошим законом. Я также скажу, что от нескольких честных индейцев я слышал, что Атабалипа взял кисточку в Томебамбе до того, как его арестовали, и прежде, чем из Куско вышел Атоко, и что Гуаскар узнал об этом и только потом вынес решение. Мне кажется, что то, что уже написано, и без того заняло много места.
