– У веры нет причины, вы просто поверили. Поверили в то, что сухая солома может быть слаще свежего мяса, как Двуногий в белом вам говорил. Поверили в то, что у жующих траву такие же права в прайде как и у хищников. Ваша вера в то, что все одинаковы вас же и сгубила, ведь те, кто сейчас нас убивает, тоже поверили, что все одинаковы. Вы все очаровались его белоснежным одеянием, совсем не подумав, что это могут быть, всего лишь, белые повязки за которыми прячутся смердящие раны.
– И что теперь будет, мудрый ворон? – Скорее всего мы с тобой умрём, орёл, прямо здесь. Но они – там – тоже все погибнут. Совсем скоро они начнут жрать друг друга.
………………….
Вторая притча
Половинкой ярко-красного яблока выкатывалось из-за дальнего горизонта ранее утро и пахло затухающими ночными кострами и потом испуганных лошадей. А ещё утро пахло кровью – как свежепролитой, так и давно запёкшейся. Запахи битвы. Одного только аромата не хватало – аромата победы, которого так жаждал предводитель осаждающих и вся его истерзанная и до смерти уставшая в муках бесполезных атак, армия.
Уже больше трех месяцев длилась осада, хотя вначале поход не предвещал долгой остановки при продвижении войска. За высокими стенами каменной крепости жили люди не воинственные, больше привыкшие к рукоятям орудий труда чем – оружия. Осаждало же их совсем другое племя. Ещё их прапрапраотцы проводили почти всю свою жизнь вне дома, в седле коня, питаясь полусырым мясом из походных котлов и чураясь всякого сострадания. Как ловко осаждённые срезали серпами колосья хлебов, так же ловко те отсекали мечами людские головы. Племя прирождённых воинов под началом мудрого и жестокого предводителя. Целью похода была ни эта крепость, а дальние богатые страны. Там добыча, там награда, но она уже на сотню дней была отсрочена. Виной тому-маленький бедный народец, оказавший сопротивление – да ещё какое!
Хмурые утренние мысли прервал вестник: «Крепость сдана! Все вышли сдаваться! Во всём белом.» Предводитель радостно воспрял и вместе с вестником взобрался на смотровой холм. Он долго смотрел вдаль, изучал и постепенно следы радости сходили с его лица. По усыпанному трупами полю от раскрытых ворот крепости шли люди во всём белом. Впереди шли мужчины, сзади далеко поодаль – их жёны, матери и сёстры, с ними же плыло небольшое облако перепуганных и голодных детей. Вверху на стенах почему-то стояли кони. К их бокам были привязаны люльки с младенцами. Много коней и много люлек. Только предводитель не ослеп от усталости и бесконечных боёв. Больная мысль обожгла его изнутри. Он сказал: «Глупцы, успокойтесь. Их белые одеяния – не знак покорности. Это их похоронные рубахи. Они вышли встречать не нас, а – свою смерть. Они все готовы умереть и не бросят мечи на землю. Я знаю, чего они хотят. Чтобы после их смерти меня запомнили, как человека, покорившего город младенцев. Но я не допущу этого. Оставьте им их печали. Приумножьте их. Обреките их мужчин на жуткое и непрекращающееся отчаяние и заботу о своих младенцах без жён». Он приказал спустить со смотрового холма десять связанных телег с подожжённым сеном, в образовавшийся из-за расступившихся мужчин прогал бросить всю свою конницу и быстро убить всех женщин и детей, что были с ними. Только их. «Мы захватим город после, когда будем возвращаться с похода, если в нём ещё кто-то останется к тому времени из настоящих воинов. Тогда-то мы и вычистим местные сундуки от золота». Но не успели факелы поднести к снопам и всадники ещё не вставили свои ступни в железные стремена, как сотни мужчин в белых рубахах повернулись к крепости и все они, вложив в рот пальцы, громко свистнули. То, что случилось дальше, никто из осаждающих не ждал. Один только их повелитель сразу понял весь размах задуманного, а также осознал, как он ошибся. Ещё одна мысль пронзила его голову, как майская молния одинокий старый дуб. Эта молния оказалась ещё страшнее.
«Мой поход не будет продолжен. Я навлёк на себя божий гнев тысячи безумцев, которых я хотел обречь на житейские страдания и тем самым покорить их дух, а они обрекли себя на единственно правильное, что в их в понимании – на кровавую, безудержную месть. Если я сейчас вступлю в бой, а я вступлю, то на каждого врага я потеряю десять своих воинов. Они очистили свой разум смертью своих маленьких детей. Им нечего больше терять и бояться. Здесь мой поход завершится. Да.»
Так что же привело предводителя к таким мрачным мыслям? Про произошло после того пронзительного утреннего свиста? Кони с младенцами, стоявшие на стенах крепости, шагнули вперёд на зов своих хозяев.
…………………
Третья притча
⠀
