\\ Из черновиков Прокофьева \\

(то, что было положено под дверь Лехтману)

Зима выдалась какая-то невиданно теплая, с дождями, почти без снега, света, неба, вкуса. Будто природа демонстрировала предстоящие последствия парникового эффекта, озоновой дыры, бессилия мирового сообщества. Предъявляла нам наше будущее, запихивала его нам какими-то лошадиными дозами, отбивая всякое желание дожить до него, дотянуть… Г ипотоники прикладывали нечеловеческие усилия, дабы повысить, а гипертоники, дабы снизить показатели на своих тонометрах. Телевизор каждый день о том, что погода у граждан (равно как у тех, кто с временным видом на жительство) обостряет колиты, оттепель-де затянется до неврозов. Особенно если у вас и так кризис возраста. В общем, было довольно легко поверить, что мы – лишь косметика, густо положенная Пустотой на себя самое.

Все ходили зеленые, злые и какие усилия воли были нужны, чтобы заставить себя размышлять о смысле или соблазнить женщину.

В городе? После часа прогулки сознаешь себя лишним в пейзаже. А в своей комнатенке на чердаке недолго вообще свихнуться. Хорошо, что вот пишешь. У текста своя логика и свой эгоизм и получается несколько глубже и несколько в сторону, то есть жизнь продолжается… Если бы было можно склониться над раковиной, сунуть два пальца в глотку и потом в зеркалах увидать что-нибудь новенькое, обнадеживающее хотя бы…

Все его эпизоды подлинного, живого – все в никуда, этак сразу, по ходу. Все – требуха реальности. Как ни смешно, но жизнь прошла. Но вот не смешно. Стало чуточку больше независимости от прошлого, равнодушия к предстоящему. Вроде бы меньше желаний, торжества мышления, мелких побед над собой…

Все, что есть и не-есть – хоть в каком-то высвобождении. Пусть в абсурд, в тягомотину, в ужас все той же жизни (?) вообще материи (?) духа(?) того, что похлеще их(?) Не обольщайся, право. То есть тебе не дано и этого. А ты вот уже наловчился обманываться посредством самой безысходности (на полях: Лоттер как-то вот не учел здесь). Отгородиться какой-нибудь ширмочкой Смысла ли, Красоты? Или, напротив, абсурда и ужаса?

Снятие Истины, да и самой Пустоты… пусть и не ясно в чем. То есть ни опоры бытию, ни источника света.

Но свет и бытие… насколько могут. Он не требует от (штилем сказать) Мироздания. От Неба не требует. Да и мог бы он взять хоть что-нибудь здесь? Дать вот только пытался. Ему страшно. Этот привычный страх.

В самом деле ни-че-го. Ни смирения, ни прорыва – не надо этого. Собственно, почему? Бытие нестерпимо. Всех на свободу. Есть Время и Вечность есть (просто не надо бы воображать лишнего насчет них). Искупление? Может быть, будет. Пусть, конечно, не для него, в смысле, он вообще ни при чем здесь. Пустоты все больше с годами, особенно той, что пишется с прописной. А сейчас ему лучше лечь. Он устал. Вот так, укроется, зароется в эти холодные простыни.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги