– Долгий разговор? – спросил Зубов. – О чем?
– О любви, – в голосе Орлова не слышалось привычного вызова и наглого ерничанья. – Мы говорили о любви и о том, как нам жить дальше.
– И до чего вы договорились? – Зубов примерно представлял, чем у этой пары заканчиваются подобные разговоры и поэтому в его голосе звучала ничем не прикрытая ирония.
– Представьте себе, мы решили заключить брак, – чуть помявшись, произнес Орлов, и почему-то Зубов ему поверил.
– Допустим, – кивнул майор, – а потом?
– Ну, – усмехнулся Орлов, – а потом мы, как водится, разругались.
– Кто бы сомневался, – снова кивнул Зубов, – как же без этого?
– Зря иронизируете, – насупился Орлов, – если б вы только знали, что я нашел у нее на кухне под раковиной!
– И что же?
– Разорванное платье! – выпалил Андрей. – И разорванное не кем-нибудь, а Кортесом.
– Эту историю я знаю.
– Знаете? – вспыхнул Орлов. – Вы знаете, что он ее изнасиловал?
– Вот об этом я ничего не знаю, – удивился майор. – А
– Вы тоже зовете ее Катрин, – хмуро констатировал Орлов.
– Она мне сама разрешила, – хмыкнул Зубов. – Она рассказала, при каких обстоятельствах было разорвано это платье. Ни слова про сексуальное насилие. Ни слова про секс – ни единого.
– Правда? – лицо Орлова чуть просветлело. – Со мной она отказалась говорить на эту тему.
– И мы не о том с вами говорим, – перебил его Зубов. – Давайте-ка вернемся к третьему августа. Вы поговорили, поругались, что дальше?
– Дальше? – удивился Орлов. – Дальше мы легли спать.
– Спать? – тоже удивился Зубов и ухмыльнулся. – Последовательность ваших действий достойна уважения. Но позвольте спросить, каким образом вас не оказалось в квартире Астаховой как раз во время убийства?
– Это во сколько?
– С часу до двух.
– В час я еще был у Катрин. Она спала, а я маялся бессонницей. Пошел на кухню курить. Выпил коньяку… Там у нее Remi Martin нашел, десятилетний – где уж она его взяла?..
– А потом?
– А потом у меня кончились сигареты. Я взял ее ключи и вышел в супермаркет, в соседнем доме есть круглосуточный. Вы проверьте, там подтвердят.
– Не сомневаюсь, – хмыкнул Зубов. – Только там не смогут подтвердить, во сколько вы вышли из дома Катрин. А камеры возле ее подъезда нет. Так во сколько?
– Точно не скажу, но примерно полтретьего – в три.
– Это вы так говорите. Вы, случайно, по дороге никого не встретили?
Орлов задумался, а потом ответил:
– Нет, никого.
– А что вы увидели, когда вошли обратно в квартиру?
Орлова передернуло.
– Да бред какой-то. Катрин лежала в прихожей в полуобморочном состоянии, с каким-то гаджетом идиотским в руках, и бормотала какую-то ерунду. Потом начала визжать, чтобы я срочно Булгакову позвонил. Я не хотел ему звонить.
– Почему? – удивился Зубов.
– Слишком много его в жизни Катрин, – с кривой ухмылкой пояснил Орлов, – надо бы подсократить.
– Понятно, – пробормотал майор. – Кто-нибудь знал, что вы у Астаховой находитесь?
Орлов, нахмурившись, сначала напряженно смотрел на Зубова, а потом отмахнулся:
– Нет, никто. Я только матери позвонил, отрапортовал, что не приду домой.
– О том, что остаетесь у Катрин ночевать?
– Да, – Орлов явно встревожился, – но какое отношение моя мать может иметь ко всему этому?
– Трудно сказать, – произнес Зубов. – Может, и никакого. Что же с вами делать, господин Орлов? Улик на вас с каждым днем все больше и больше. Прям как снежный ком…
– То есть как – что со мной делать, – уставился на него Орлов.
– А вот так, – заявил Зубов. – Задержать вас надо бы снова.
Орлов побледнел.
– Вы считаете, я недостаточно тут у вас насиделся?
– Во-первых, не у меня, а в следственном изоляторе, а во-вторых, ну явно недостаточно. Ну ладно, идите… Пока.
– Алена? Серегина жена? – Лицо Ланского перекосило нервной гримасой. – Да вы что, шутите?
– Вы полагаете, это подходящий предмет для шуток?
Антон медленно опустился на стул, вытирая пот со лба.
– Нет, нет, – прошептал он, – простите. Я просто в шоке.
– Поверьте, я сам в шоке, – Виктор не кривил душой. – Но моя обязанность – снова опросить всех вас на предмет алиби. Итак, где вы были прошлой ночью?
…Антон ненавидел Шереметьево. Ему слишком часто приходилось здесь бывать – то встречать, то провожать, то канадцев, то швейцарцев, то французов. А по протоколу он не мог свалить эту нудную обязанность на кого-нибудь из подчиненных. Приходилось самому. Аэропорт ему опротивел до тошноты, но наконец последнего француза из его делегации пропустили через границу и ему можно было отваливать домой. Антон посмотрел на часы – полдвенадцатого. Слава богу, его ждала служебная машина…
Но ему не повезло. За пару километров до МКАД в салоне BMW запахло паленой резиной. Они остановились, и водитель, громко матерясь, полез под капот. Провозившись минут пять, он в полном озлоблении заглянул в салон, и брюзгливо заявил: «Все, блин, доездились. Надо эвакуатор вызывать».
Вызвав по сотовому аварийную службу, он захлопнул капот и пнул переднее колесо. Ланской несколько минут безнадежно постоял около машины, пока водитель, оттаяв, не сказал ему:
