Зубов тем временем отправился к экспертам. Вся группа собралась вокруг стола, на котором были разложены украшения Анны Королевой – пара бриллиантовых серег, два кольца и длинная жемчужная нить белого цвета с бриллиантовым аграфом. Но наибольший интерес у них вызвал старинный гребень с тончайшей резьбой по черному дереву, покрытый золотом и инкрустированный перламутром. Эрнст Гровер, искусствовед и специалист по антиквариату, с нежностью держал его в руках, облаченных в перчатки.
– По самым скромным оценкам – конец семнадцатого века. Чтобы ты себе представил, – пояснил он Зубову, зная, что тот не силен в истории, – Петербурга еще нет…
– Ничего себе! – присвистнул Зубов.
– Драгоценности испанской короны, – пояснил Гровер, – такие подарки возвращают после кончины владельца. Как скрипку Страдивари, например.
– Значит, испанцы потребуют гребень обратно, – буркнул Зубов, – как только станет известно, что Королева скончалась. Но пока гребень – вещдок, и мы имеем право его не возвращать.
– Пока имеем право, – кивнул эксперт. – Кстати, посторонних отпечатков нет ни на драгоценностях, ни на гребне. Но мы нашли шелковое волокно, зацепившееся за лапку, которая держит один из бриллиантов в кольце. Это шелковая нить темно-синего цвета, очень высокого качества – есть смысл поискать зацепку либо на дорогом платье, либо на мужской сорочке.
– Интересно, почему Королева не заявила в милицию о пропаже гребня? – удивился Зубов. – Как она собиралась объяснить его пропажу?..
– Как это – не заявила? – удивился Гровер. – Еще как заявила! Возбудили уголовное дело, даже подозреваемый был – машинист сцены. Но, насколько я знаю, его пришлось отпустить за недостатком улик. Гребень объявлен в международный розыск – все как полагается. Попробовали бы не завести дело! Страховая компания на дыбы встала – скандал еле замяли. И дело это, кстати, до сих пор не раскрыто – вора не нашли.
– Надо запрашивать дело, – вздохнув, протянул Зубов, – придется все это поднимать заново…
– Запрашивай, – откликнулся Гровер, – но одна новость определенно хороша – не придется краснеть перед испанцами.
– Ну да, ну да, на фоне остального дерьма – новость, безусловно, что надо… Осталось найти, кто его спер. Так что ты там говорил про синее волокно?
– Это не я говорил, – хмыкнул эксперт, – я не по этому делу. Это во-он – наша Натали. Большая специалистка по тряпкам.
– Ничего себе тряпки! – откликнулась Наташа Миронова. – Это волокно ткани, которая производится в Италии, и которую закупают ведущие модные дома для коллекций prêt-o-porter[65]. Я пошлю запрос на фабрику – это в Тоскане. Узнаем, кто из Домов высокой моды закупал у них эту ткань.
Зубов позвонил Виктору и проинструктировал его по поводу уголовного дела о краже пейнеты. С утра тот должен был встретиться со следователем, который вел это дело полгода назад. Как знать – если б вора нашли тогда – сейчас бы не висело на нем, на майоре, столько женских трупов…
– Потом займешься ее тетрадью, – в заключение сказал Зубов. – И шевелись, генацвале, пока на нас следующий труп не свалился.
– А вот и еще одна пропажа! – увидел он лежащий среди других вещдоков клетчатый шелковый шарф. – Уверен, тот самый, который невесть куда испарился после первого убийства, а мы на понятых грешили. Надо сказать, ловко он этот шарфик спер…
Зубов вернулся в кабинет и застал Кортеса в еще более плачевном состоянии. Врач напичкал его таблетками и от них Мигель стал вялым, равнодушным и сонным.
– У вас есть синяя шелковая рубашка? – спросил Зубов.
– Какая еще рубашка, – поморщился испанец, – нету у меня никакой рубашки.
– Не никакой, а синей шелковой, – устало повторил Зубов.
– Нету, – повторил Мигель, – можно я поеду уже? Не спал почти двое суток.
– Я, между прочим, тоже, – пробормотал Зубов. – Ладно, езжайте… И помните – вы еще под подпиской.
Мигель исчез за дверью кабинета, ничего не ответив.
– Так я и знал! Так я и знал! – глаза молодого рыжего таксиста возбужденно блестели. – Мне этот тип сразу не понравился! Так я и знал!
– Что вы знали?
– Он вел себя подозрительно. Необычно. Ну, вы понимаете, о чем я говорю, – бледная веснушчатая кожа Сергея Игнатьева даже порозовела от волнения.
– Нет, не понимаю. Поясните, пожалуйста.
– Он заметно нервничал, это сразу стало очевидно. И все время, пока мы ехали, смотрел на часы и торопил меня.
– Он попросил вас подождать?
– Точно. Сказал, что вернется через десять минут.
– А вернулся через сколько?
– Так примерно и вернулся, отдал деньги и отпустил, – ответил Игнатьев, не задумываясь. – Но он половину этого времени проторчал у домофона, никак не мог внутрь попасть. В конце концов его какая-то девка впустила.
Зубов вспомнил, что домофон в подъезде дома Ланского находится в предбаннике:
– Откуда вы знаете?
– С того места, где я припарковался, его было видно через стекло.
– Нарисуйте мне, – подвинул майор чистый лист бумаги, – где вы припарковали машину.
– Да с рисованием у меня беда, – смутился таксист.
– Ну примерно, – настаивал майор.
