– Я должен был сидеть рядом и держать ее за руку, – прошептал Антон, – я бы не дал ей уйти. А вместо меня рядом с ней находился Мигель. И это не дает мне покоя.
«Да уж, – подумал Зубов, – от таких мыслей действительно можно сойти с ума».
– И все же – почему вы не рассказали нам о краже гребня еще тогда, после первого убийства?
– Разве я мог себе представить, что здесь есть какая-то связь? – закричал Антон. – Гребень королевы Софии и убийство московской проститутки? Вы бы смогли это как-то связать?
– Я бы смог, – может, чуть более резко, чем следовало, ответил Зубов, – рано или поздно.
Антон не ответил. Он вспомнил тот злополучный рождественский вечер. Анна танцевала в «Дон Кихоте». В пику Большому, отмечавшему Рождество неизменным «Щелкунчиком», в ее театре отдавали предпочтение Минкусу, и Анна радовалась. Ее любимая Китри. Антон всех провел в гримерку Анны – Мигеля, Орлова с Катрин, Олега. И Сержа Булгакова, с охапкой белых роз, словно вылепленных из снега, сверкавшего за окном в свете святочных огней. Анна уже была в гриме, но без костюма, причесана, как испанская маха, но гребень лежал на туалетном столике, в старинном бархатном футляре с полустершимся гербом на крышке. Она украшала им волосы только в четвертом акте. Охваченные праздничным возбуждением, подогретым французским брютом, они предвкушали великолепный спектакль. Все шутили и смеялись, а Антона вновь переполняла гордость от того, что его любит эта прекрасная, изящная женщина, закутанная в шелковое кимоно и принимающая восхищенные взгляды. Потом они покинули гримерку и прошли в зал, где им были оставлены лучшие места в директорской ложе.
Спектакль начался без задержек, и только в антракте они обратили внимание на необычную суету в фойе. За кулисы их больше не пустили – причем не работники театра, а служивые люди в форме. Анна, как всегда, танцевала блестяще, и только знавший ее до кончиков волос Антон почувствовал что-то неладное. Он пробовал ей дозвониться во втором антракте, но она не брала трубку. После спектакля к их компании подошел серьезный человек в штатском и попросил задержаться. Их всех обыскали, ничего не нашли, извинились и отпустили – тем более, что Анна клялась, что видела гребень после их ухода…
– Невероятно, – Антон напряженно вспоминал тот зимний вечер, – никто из нас никуда не отлучался до того, как нас обыскали. Курить выходили в антракте все вместе, хотя я не курю, но даже Катрин шубку накинула и вышла вместе с нами на улицу. Только в туалет разве что… Но там невозможно спрятать такой крупный предмет. Он только в высоту – сантиметров сорок.
– Тридцать, – машинально поправил его Зубов, – вместе с зубцами.
– Допустим, – равнодушно согласился Антон и продолжил: – Гребень исчез из футляра после нашего ухода, а Анна уверяла, что примеряла его. Зачем она так сказала? Может, перепутала?
– Перепутала? – Зубов развел руками – ну, знаете ли!
Антон в прострации кивнул.
– Она очень привязалась к моим друзьям. Правда, я всегда удивлялся, как безоговорочно она приняла всех, и как все безоговорочно приняли ее. Хотя почему нет? Анна была таким чистым и светлым человеком, с открытой душой и благородным сердцем, что даже в мыслях не могла допустить, что кто-то из любимых ею людей ее обокрал. При этом она ведь прекрасно осознавала, какой резонанс получит исчезновение пейнеты.
Зубов слушал его и молчал.
– Вы думаете, она все же покрывала кого-то? – спросил Антон.
– Если это так, то не кого-то, – заявил майор, – а того, кто ей особенно дорог.
– Вы с ума сошли, – отшатнулся Ланской. – Зачем мне было красть ее гребень?
– Я не говорил, что это вы, – Зубов невесело усмехнулся.
Ланской побледнел. Его зрачки сузились, а пальцы конвульсивно впились в стакан, стоявший перед ним.
– Что вы хотите сказать? – хрипло спросил он. – Что Анна… мне изменяла? Да еще с одним из моих друзей?
– Этого я тоже не говорил, – негромко ответил Зубов.
Ланской сглотнул, отчего его кадык дернулся.
– Тогда о чем, черт побери, вы говорите?..
– О том, что ваша жена дала ложные показания, потому что хотела уберечь кого-то из вас.
– Невозможно… – произнес Ланской.
– Хорошо, – кивнул майор, – невозможно – значит, невозможно. Расскажите мне, как вы пришли домой и нашли вашу жену. Во сколько это произошло?
– Мы встретились с Олегом без нескольких минут шесть. Я подъехал к дому, припарковался и сразу заметил его неподалеку. Он увидел мою машину и ждал, пока я выйду и закрою ее. Мы сразу вошли в подъезд, – Антон словно вылавливал события из омута памяти – одно за другим.
– Из подъезда никто не выходил?
– Нет. Мы поднялись по лестнице и увидели Мигеля. Он курил около нашей двери – вздрюченный и нервный. Я, честно, говоря, неприятно удивился.
– Почему? – поднял брови Зубов. – Вы же друзья?
– Да, друзья. – Ланской смутился. – Но я не люблю сюрпризов, а Мигеля я никак не ожидал увидеть. Последний раз мы расстались не лучшим образом.
– Последний раз – это когда?
