– Ты не права, – Ирина погладила ее по плечу. – Уверена, ты все сама понимаешь, только тебя мучает вина. Сережа правильно сделал, что вырвал тебя из этого ада. Ты здесь успокоишься, приведешь в порядок мысли и чувства. И поймешь, что для тебя главное. Забудь, что ты в гостях. Отдыхай. Но на всякий случай, уходя, предупреждай, куда идешь и когда вернешься – чтобы я знала, когда начинать за тебя волноваться.
И Катрин отдыхала. Все в доме – и Ирина, и дети, и вернувшийся из плавания Иван – оберегали ее покой и развлекали, как могли. Часто, когда младшие дети ложились спать, они собирались в уютной гостиной, Иван доставал из бара бутылочку шартреза, и они засиживались за разговорами до поздней ночи. Около полуночи обиженного Димку тоже отправляли спать, а Иван забавлял жену и Катрин историями из флотской и медицинской жизни. Его рассказы больше походили на анекдоты, и вскоре изнемогающая от хохота Катрин уже не могла различить, где заканчивалась правда, и начинались профессиональные байки.
…И теперь она со жгучим трепетом вспоминала мгновение, когда руки Сергея коснулись ее, измученной и избитой, в тот злосчастный день. Никогда Орлов не касался ее с такой нежностью и так бережно. Никогда Катрин не ощущала себя надежно защищенной – Булгаков впервые дал ей почувствовать себя, словно за каменной стеной – тайная или явная мечта каждой женщины, даже самой независимой. А с Орловым она всегда была словно в утлой лодочке – потерпевшая кораблекрушение средь бурного моря – и никакой надежды достигнуть берега. Она начала скучать по Булгакову совершенно нежданно для себя… Он писал ей по электронке, она отвечала ему с Ирининого компьютера. В его письмах не было ни слова о любви, он просто спрашивал, как дела, чем она занимается, передавал привет от мамы… Но ей остро захотелось услышать его голос, хоть на минуту прильнуть к его плечу. Катрин надо было поговорить с кем-нибудь о своих переживаниях. Ирина ее опередила.
– Может, тебе позвонить ему?
– Он запретил, – грустно ответила Катрин. – Он сказал, Иван будет связываться с ним по каким-то особым каналам. Еще он сказал, что мобильник легко засечь и определить, где я нахожусь. Велел выключить и отобрал прямо на вокзале. Взамен велел купить здесь, с местной сим-картой. Я и купила – а толку? Все равно никому звонить не могу. Только тебе.
В тот же вечер Ирина насела на мужа. Тот досадливо отмахивался от нее, но когда в разгар спора на кухне появилась Катрин, бледная и нервно кусающая губы, он окончательно вышел из себя.
– Тебе что сказано?! Сиди и не рыпайся!
– Почему ты так раздражен? – подозрительно спросила его жена. – Ты связывался с ним? Там что-то случилось?
– Отстаньте от меня обе! – Иван схватил ключи и выскочил из квартиры. Именно в тот день он разговаривал с Булгаковым, и тот сообщил ему о несчастье с Анной, настрого наказав ничего не говорить Катрин. И сейчас Иван с досадой думал о том, что его семья оказалась втянутой в подозрительную историю, и чем эта история кончится, не может предсказать никто…
Зубов вышел от следователя взбешенный – тот если и не высмеял его логические выкладки, то отнесся к ним скептически. В принципе, его можно понять – ни одной улики, мало-мальски пригодной для суда, у них нет – только умозаключения, не подкрепленные свидетельскими показаниями. И теперь он ехал к Мигелю Кортесу – тот единственный мог подтвердить, что Анна Королева собиралась покинуть дом Ланского, и убийца знал, что у нее есть причины собирать вещи.
– Оставьте меня в покое! – заорал Мигель, едва увидев Зубова на пороге своей квартиры. – Я не скажу вам более ни слова.
– Посмотрим, – миролюбиво ответил майор. – Можно мне войти? Я хочу поговорить.
Мигель опомнился.
– Заходите, – буркнул он. Майор зашел в квартиру и окинул взглядом ее хозяина. Мигель похудел и осунулся, горе застыло в его темных глазах. Смуглое лицо заросло иссиня-черной щетиной.
– Я прошу вас, – тихо произнес Зубов, – скажите правду о ваших отношениях с Анной Королевой. Помогите нам. Есть и ваша вина в том, что с ней произошло… Но вы ее не убивали? Вы ее… любили? Это ведь правда?
Мигель смотрел на него пару секунд, а затем из его глаз полились слезы. Они текли по безучастному лицу испанца, и он не пытался их удержать…
– Она собиралась уйти от Ланского к вам? – спросил Зубов, но Мигель молчал.
– Как долго продолжались ваши отношения? – задал следующий вопрос Зубов, особо не надеясь получить ответ.
Но тут услышал глухой голос.
