– И пять минут ходьбы, – фыркнула тангера. – Как-нибудь сама дойду, по навигатору. Заодно разомну кости… И прекрати, наконец, называть меня этим громоздким именем. Терпеть его не могу! Кла-у-диа Эс-тер… – театрально продекламировала она, – годится только для бурлеска!
– А как же мне вас звать? – опешила Анна.
– Жики, – объявила дива, – меня так зовут с 20 лет. С тех пор, как я купила себе первый флакон этих духов… – она полезла в сумочку и достала оттуда крохотную пробирку. – Эти уроды не разрешают провозить с собой духи в салоне самолета! Нет, ну ты представляешь? А я без них не могу.
– Что это? – спросила Анна. – Очень красивый аромат.
– Jicky Guerlain. Я не изменяю им 60 лет, – довольно произнесла дива, – и это мое второе я. Зови меня Жики. И на «ты».
– Спасибо, что согласились встретиться со мной, – Оксана сразу узнала Катрин, хотя женщина, застывшая на лавочке в тихом сквере Гоголевской библиотеке, мало напоминала ту сияющую красотку, какой ее запомнила Оксана. Спрятавшись за темными очками, Катрин казалась безучастной ко всему. У губ она теребила уголок шелкового шарфа, повязанного на голову.
– Не понимаю, зачем вам понадобилось со мной встречаться, – холодно произнесла она, – но предполагаю, это нечто, не особо приятное. И поэтому поскорее покончим с этим. Слушаю вас.
– Я подруга Полины.
Катрин кивнула.
– Вы сообщили об этом по телефону. Чем могу быть полезна?
– Я хотела поговорить не о ней.
– А о ком же?
– О вашем… – Оксана запнулась. – Об Андрее Орлове.
– Что? – Катрин вздрогнула.
– Дело в том, что я с ним знакома, – Оксана мялась в нерешительности, не зная, как выложить этой женщине мерзкую правду. В сущности, она же ни в чем не виновата…
– С ним, по-моему, пол-Москвы знакомы, – сухо усмехнулась Катрин. – И что?
– Я с ним познакомилась у Полины дома. В декабре прошлого года, – выпалила Оксана.
Катрин сидела неподвижно. Отчаяние колом застряло в горле, а губы словно окаменели. В одно мгновение ее мир рухнул.
– Я не верю вам, – после паузы сказала она отчетливо.
– Зачем мне врать? – удивилась Оксана. – Ко мне все это не имеет никакого отношения.
Катрин повернулась к ней.
– Тогда зачем вы
– Из-за Полины. Теперь, когда она умерла… погибла… так трагически…
– Ее убили, – отчеканила Катрин. – Ее зверски убили и не надо играть словами. Проститутка? Это правда?
– Я прошу вас! – у Оксаны задрожал голос. – Полина не была ангелом, но разве это значит, что она заслужила такую участь?!
– Не знаю, – Катрин отвернулась, и плечи ее поникли. – Я не знаю. Наверно, не заслужила.
– Тогда не будьте так жестоки к ней, – воскликнула Оксана с мольбой в голосе. – Выслушайте меня и отнеситесь с доверием к моим словам.
– Хорошо, говорите, – нелюбезно разрешила Катрин.
– Он был Полиным любовником. Постоянным. И он сам подвалил к ней полгода назад. Она влюбилась в него.
– А он? – мертвым голосом спросила Катрин.
– Он никогда не говорил ей о любви, можете быть спокойны. Он любит вас.
Губы Катрин искривились:
– Он и мне в любви редко объяснялся. Так что это ничего не значит.
– Нет, – покачала головой Оксана. – Я знаю, он стыдился ее. Хотя она была такая красивая… Но я как-то видела вас вместе…
Катрин передернуло. Кол в горле приобрел металлический привкус, и стало трудно говорить.
– Мне он сказал, что познакомился с ней у метро, перед тем как ехать к Антону. Он уверял, что она сама заигрывала с ним.
– Он лжет, – перебила ее Оксана. – Они регулярно встречались у нее. Иногда у него. Они же живут в одном доме.
– В одном доме? – в шоке произнесла Катрин. – Это правда?
И тут расплывчатая картинка стала приобретать ясные очертания. Каким очевидным стало откровенное нежелание Андрея в последние полгода встречаться с нею, Катрин, у него. Она совсем перестала бывать в квартире на Новом Арбате. Она вспомнила, как несколько раз звонила Орлову, точно зная, что он дома, и он отвечал ей неестественно короткими, отрывистыми фразами – «да» и «нет» – избегая называть ее по имени. Эти разговоры неизменно оставляли неприятный осадок и вызывали гадкие подозрения. Но Катрин гнала их прочь, чтобы не сойти с ума от ревности. Значит, все правда. Если кажется – следовательно, так оно и есть.
– Это правда, – повторила она уже не вопросом, а утверждением. Катрин сглотнула, пытаясь избавиться от острой боли в горле, мешавшей дышать.
– Это правда, – кивнула Оксана, – но повторяю, к сожалению, он никогда не любил ее. Он любит вас.
Катрин несколько мгновений помолчала, а затем неторопливым движением сняла темные очки, сдернула шарф и так же медленно повернулась к Оксане.
– А вот доказательства его любви ко мне. О да, он меня любит.
Оксана онемела, глядя на ссадины и кровоподтеки на нежном лице сидящей перед ней женщины.
Катрин встала.
– Вы знаете, что он арестован? – спросила она.
– Да, мне сказали, – кивнула Оксана, – но вы не волнуйтесь, я уверена, все скоро выяснится, и его выпустят.
Глаза Катрин полыхнули яростью.
– Пусть он сгниет в тюрьме! – выдохнула она. – Я буду молиться об этом!
