– Предположим, что факт… Ну, предположим! Итак, Рыкова в квартире нет. Если это убийца подглядывал за Орловым и Астаховой, то он знает, что Астахова избита, и рано эта любящая парочка на свет Божий не выползет. Анна Королева навряд ли по деликатности своей стала бы соваться к сладко спящей паре, то же можно сказать и о Ланском. Кутеповой и Булгакову эта гостиная на фиг сдалась – что они в ней забыли? То же можно сказать и о Кортесе, хотя именно он вызывает у меня наибольшие подозрения.
– Не полюбили вы друг друга, – заржал Зимин.
– Да пошел ты! – Глинский запустил в Зимина пачкой сигарет. – Вот увидишь – он окажется убийцей!
– Поспорим, мисс Марпл? – продолжал ржать Зимин.
– Я вам поспорю! – рявкнул Зубов. – Сейчас же оторвались от стульев и мухой кто куда! Чтоб через пять минут духу вашего здесь не было! Увижу, кто байки в коридоре травит, рапорт напишу о служебном несоответствии!
Оперов словно ветром сдуло…
Глинский добрался до Булгакова, когда стало смеркаться. В принципе, он не имел права настаивать на беседе с ним после одиннадцати, но когда позвонил Сергею, то сразу услышал «Приезжайте».
Булгаков предложил ему коньяку, и Глинский, помявшись, согласился. Взяв круглый бокал в руку, Виктор не стал ходить вокруг да около.
– Убита Ольга Вешнякова, – сказал он прямо.
– Кто? – не понял Булгаков. – Не знаю такую.
– Вспомните – бывшая подружка Орлова.
На лице Булгакова по-прежнему было написано недоумение.
– Именно она привезла вас на дачу пятнадцать лет назад, на ту самую, где жила Астахова. Ну, вспомнили?
Наконец взгляд Булгакова прояснился:
– Ольга? Да вы шутите!
– Какие, к черту, могут быть шутки! – разозлился Виктор. – Убита два дня назад у себя дома.
– Не может быть… За что?
– А за что убили Полину Стрельникову? – пожал плечами Виктор.
– А какое отношение имеет убийство Полины к Ольге? – в недоумении спросил Булгаков. – Они знать друг друга не знали.
– Вынужден задать вам несколько неприятных вопросов, Сергей, – решительно произнес Глинский.
– Спрашивайте, – Булгаков был невозмутим.
– Где вы провели ночь с двадцать второго на двадцать третье июня?
– Сегодня двадцать шестое… Вы об алиби?
Глинский кивнул.
– Оно у меня безупречное. Я дежурил. Моя бригада и с десяток пациентов смогут вам это подтвердить.
– Рад это слышать, но вопросы задавать продолжу, если не возражаете.
Он посмотрел на часы.
– Скажу вам честно, что через десять минут вы можете выгнать меня поганой метлой. Мы имеем право тревожить народ нашими неприятными вопросами ровно до одиннадцати ноль-ноль.
– Задавайте ваши вопросы, – Булгаков плеснул еще коньяку в бокал Глинского.
– Когда в последний раз вы видели Ольгу Вешнякову?
– Трудно вспомнить, но точно больше десяти лет назад. До меня доходили разные слухи о ней. Вроде она вышла замуж и неплохо устроилась. Но я никогда близко с ней не общался. Она была девушкой Орлова, а мне, надо сказать, не особо нравилась.
– Почему? – спросил Глинский.
– Ее заносчивость граничила с тупостью. Хотя недурна собой.
– Как вы думаете, Орлов действительно любил ее?
Булгаков сделал неопределенный жест.
– Откуда мне знать? Об этом надо спросить Орлова. Она его любила – это точно, – Булгаков резко встал с кресла и подошел к окну. Долгие летние дни пошли на убыль, но жара продолжала нарастать. Москва страстно желала дождя, а его все не было. В темно-синем небе, абсолютно безоблачном, висела ослепительная луна. Булгаков услышал:
– Не кажется ли вам подозрительным, что погибают женщины, любившие Орлова?
– Любившие Орлова? – переспросил Булгаков и повернул к капитану удивленное лицо. – Что вы имеете в виду? Полина была, как я понял, его случайно знакомой, и есть ли здесь повод говорить о любви?
– Нет, – резко ответил Виктор. – Не была она его случайной знакомой. Он регулярно спал с ней на протяжении полугода.
Булгаков снова отвернулся и уставился в окно. Он стоял, заложив руки за спину, и переваривал то, что услышал от капитана. А переваривалась эта информация скверно.
– Да, он вам солгал, – констатировал капитан, – но его главная ошибка в том, что он пытался обмануть и нас – а вот этого ему делать никак не стоило.
– Ушам не верю. Несчастная Катрин. Она знает?
– Вполне вероятно, что знает, – кивнул Виктор, вспомнив Оксану Кияшко. – Но прошу вас ответить на мой вопрос: вам не кажется странным, что две женщины, любившие вашего друга – убиты?
– Мне все кажется странным, – голос Булгакова стал раздраженным. – И прежде всего – какая связь между убийствами Полины и Ольги?
– Прямая, – вздохнул Глинский и выдал неожиданно для себя: – Он снова написал на стене по-французски кровью – «Помни Катрин».
– Бред какой-то…
Виктор молчал. Все это – служебная тайна. Но его молчание прозвучало настолько выразительно, что Сергей в смятении посмотрел на капитана.
– Вы полагаете, это один и тот же человек?
– Я ничего вам не говорил.
– Но зачем? – вопрос прозвучал по-идиотски, и Сергей, поняв это, смутился. – У вас есть версии? Если есть – скажите!
– Не имею права, – твердо ответил Виктор. Булгаков в ожидании не отрывал от него напряженного взгляда. Ладно!
