– Дай закончить, – устало глянул на него Зимин, – не перебивай. Естественно, Орлов-старший поинтересовался у него, знает ли об этом Астахова.
– И что?
– Орлов-сын рассмеялся и позволил себе по этому поводу какую-то скабрезность. В отличие от матери, отцу Орлова Астахова всегда нравилась, и у них были хорошие отношения. Он всегда видел в этой женщине невестку и, соответственно, деликатно с ней обращался. Поэтому подозрительную связь мелкого не одобрил, – закончил Зимин.
– Думаю, ему глубоко плевать на все, – пробормотал Глинский.
– Да нет! – возразил капитан. – Мне он показался вполне достойным человеком.
– Достойный человек – не из лексикона сыскаря, – произнес Зубов. – Согласен с Виктором. Навряд ли отец так уж сильно отличается от сына. В конце концов, он же его воспитывал.
– Орлов заявил, что его сын находился под сильным влиянием матери, особенно, когда они жили в Вашингтоне. Сам он был слишком занят работой.
– А про семейство Рыковых он ничего не рассказывал? – спросил майор. – Все-таки они близко общались…
– Да ничего особенного, – задумался капитан, – так, ерунда всякая…
– И все же? – продолжал допытываться Зубов.
– Когда зашла речь о Рыковых, – проговорил капитан, – Орлов недвусмысленно высказался по поводу того, что Рыков – семьянин так себе.
– И что это значит?
– Он не хотел пересказывать мне сплетни. Я еле вытянул из него информацию, пригрозив ответственностью за дачу заведомо ложных показаний.
– Можно покороче? – вышел из себя Зубов. – Что ты жмешься?
– Короче, еще до отъезда в Штаты, у Рыкова была здесь, в Москве, женщина. Их связывали очень серьезные отношения. Он даже собирался разводиться с женой. У них все висело на волоске. Но Рыкову предложили долгосрочную командировку за границу. От такого в те годы не отказывались. И, естественно, если б он развелся, то никуда б не поехал. Пришлось выбирать – любовь или благополучие.
– Ясно, что он выбрал, к гадалке не ходи. А ты случайно не узнал имя той женщины?
– Случайно узнал, – ухмыльнулся Зимин. – Некая Анастасия Журавлева. В то время она работала машинисткой в МИДе. Но не это самое главное!
– А что – самое главное? – вздохнул Зубов.
– А самое главное то, что Орлов-старший встретил эту самую Анастасию около года назад в доме на Новом Арбате, когда заходил по каким-то делам к бывшей жене. Как вам совпадение?
– И что она там делала? – зевнул майор.
Зимин опешил.
– То есть как – что делала? Откуда же я знаю?
– А Орлов что говорит? – подал голос Виктор.
– Да он тоже – откуда знает? Он с ней не разговаривал. Она его не узнала – столько лет прошло. Он сам ее с трудом узнал, сказал, что ехал с ней в лифте и долго всматривался в знакомое лицо. И только когда они вышли из лифта, а потом из дома, и разошлись в разные стороны – вспомнил, кто это.
– Интересно, – произнес Зубов. – А на каком этаже она вошла в лифт?
– Я не спросил, – уныло признался Зимин. – А надо?
– Кто его знает? – Зубов с сомнением почесал в затылке. – Но уж если копнули эту историю, то надо ее повертеть. Не люблю я совпадений. Если рассмотреть ситуацию отвлеченно, то получится следующее – бывшая любовница отца одного из фигурантов оказалась в доме, где живет жертва убийства и один из подозреваемых в убийстве. Значит, она там либо проживает, либо пришла к кому-то. И в том, и другом случае этот конец незаправленным оставлять нельзя. Потому что, если она там живет, то согласитесь, господа офицеры, слишком много в этом доме на квадратный метр людей, связанных между собой близкими отношениями. А если она всего лишь к кому-то зашла…
– А какова гарантия, что роман этой женщины с отцом Рыкова не продолжается до сих пор? – спросил Глинский.
– И что? Ну и пусть продолжается, – протянул Зубов, – нам какая разница? Какое это отношение имеет к тому, что она была в том доме? Кстати, звони-ка быстро Орлову-старшему и спроси, на каком этаже эта дама вошла в лифт.
Зимин начал звонить, прижимая плечом трубку к уху и одной рукой удерживая руль, а Глинский попытался развить идею:
– Итак, предположим, их роман продолжается…
– Сомневаюсь. Женщины такое не прощают, – авторитетно заявил Зимин, отрываясь от телефона, но тут же заговорил в трубку: – Алло! Юрий Александрович! Капитан Зимин. Попытайтесь вспомнить, пожалуйста, на каком этаже вошла в лифт та дама, про которую вы мне рассказывали? Шестой или седьмой? Понятно…
– Спроси, рассказывал ли он об этой встрече Рыкову? – зашептал Зубов.
– А вы сообщили об этой встрече вашему коллеге? Нет? – Зимин выслушал объяснения Орлова-старшего, поблагодарил и отключился.
– Он ему не сказал.
– Это я понял, – кивнул Зубов. – И если она вошла в лифт на шестом или седьмом этаже, значит, она приходила не к Стрельниковой, которая, между прочим, жила в этом доме к тому моменту, получается, полгода.
– Так что ты там про женщин говорил, – повернулся он к Зимину.
– Я говорил, что женщины не прощают такого предательства.
– Ты удивишься, генацвале, что иногда прощают женщины, – возразил Глинский, вспомнив о Катрин.
– Слышь, ты, знаток женских душ, – осадил его Зубов, – нельзя ли излагать покороче…
