Он чуть помедлил. Кто бы там ни находился – если он не вышел до сих пор и не позвал – значит, он физически не в состоянии это сделать. И два трупа в одной квартире – это уже не несчастный случай. Ему крупно повезло, но оставаться здесь далее – опасно. Воду он выключил, а стирать отпечатки пальцев нет нужды – он всегда работал в перчатках… Здесь все чисто.
Олег Рыков жил на одном этаже с родителями. Он купил квартиру рядом с ними, когда стал прилично зарабатывать. Пока родители в добром здравии, и отец даже продолжает работать, но кто знает, как все сложится в будущем и всегда лучше быть рядом со стариками. Глинский приехал раньше оговоренного с Олегом срока, и тот еще не вернулся с работы. Тогда Виктор позвонил в квартиру напротив.
Когда замок щелкнул и дверь открылась, перед Глинским предстал высокий седой человек с явно обозначенным брюшком. Весь его внешний вид говорил, что с ним не все в порядке: глаза слезились, губы распухли и потрескались. Внимательно изучив удостоверение капитана, он кивнул.
– Проходите, пожалуйста. Меня зовут Лев Петрович. Я так понимаю, вы к Олегу по поводу того, м-м-м… прискорбного случая… Он скоро будет. Вот-вот должен прийти с работы.
– Да. Я хотел поговорить с вашим сыном. Но раз вы дома, уделите мне, пожалуйста, несколько минут. Я бы хотел задать вам ряд вопросов. – Ну что ж, если надо, давайте поговорим. Проходите в гостиную.
Все в доме Рыковых говорило о достатке. Дорогая мебель, роскошная техника. Жизнь в Штатах и дальнейшие «непыльные» должности в МИДе позволяли Рыкову-старшему обеспечивать семью достойно.
– Вы меня извините, Виктор Георгиевич, за внешний вид, но я что-то плохо себя чувствую. Конъюнктивит, так его разэдак. Аллергия. А на что – не знаю. Всю жизнь был как огурчик. Носился аки Фигаро. Даже голова никогда не болела. А тут даже пришлось взять больничный. Так что вы хотели узнать?
– Расскажите мне, пожалуйста, Лев Петрович, о вашем сыне и его друге Андрее Орлове.
– Что вам сказать? Олег – хороший мальчик. Особых хлопот нам с Мариной Михайловной никогда не доставлял. Учился в школе отлично, окончил с медалью, в институт поступил сам, без моей помощи и не куда-нибудь, а на физмат МГУ. Хотя я его прочил на дипломатическое поприще. Но он поступил как считал нужным. Может быть, и правильно сделал – чего жить родительским умом? А что касается Андрея… Они так давно дружат.
– А девушка у Олега есть?
– Со своими девушками Олег нас не знакомит. Я-то не против, как раз, наоборот, считаю, пора бы ему семьей обзавестись, но жена… Как бы вам получше объяснить. Олег ей тяжело достался: сначала лечилась, всякие женские дела, трудная беременность, тяжелые роды. Она над ребенком всю жизнь тряслась. На всех девушек Олега смотрит косо.
– А он как к этому относится?
– Спокойно. Мать он обожает, и чтобы ее не раздражать, барышень не показывает. У нас дача в Серебряном Бору. Олег ее оккупировал. Тем более сейчас, летом, частенько там ночует. А мы не возражаем. Марина дачу никогда не любила, а я на работе. Я стараюсь в личную жизнь сына не лезть – все же он уже не мальчик, а взрослый мужчина.
– Имя Полины Стрельниковой вам что-нибудь говорит?
– Нет. Это та бедняжка, которую убили?
–. Она самая. Я вижу, вы в курсе, Лев Петрович
– В курсе – громко сказано. Я знаю только то, что нам рассказывает Олег. А он не очень щедр на информацию подобного рода – наверно, не хочет нас с матерью нервировать.
– А про Андрея Орлова еще что-нибудь расскажете?
– Про Андрея? Да-да… Они с Олегом в школе вместе учились, когда мы жили в Вашингтоне. До сих пор дружат. Не знаю, право, что вы хотите узнать. Ваша задача – найти убийцу. Но при чем здесь мой сын?! Олег не мог совершить такое. Да, и Андрюша Орлов, и Антон Ланской – хорошие молодые люди. А Сережа Булгаков – это же восходящее светило в медицине! Нет, что ни говорите, не могу себе представить кого-то из них садистом-убийцей.
Виктор помялся – как бы помягче задать вопрос, который, по сути, к делу не относится, чтобы при этом не выглядеть глупо.
– Лев Петрович, хочу спросить еще про одного человека. Может быть, вам мой вопрос покажется неуместным.
– Про кого? – вяло поинтересовался Рыков-старший.
– Про Анастасию Журавлеву…
Рыков-старший поднес носовой платок к лицу. Через несколько мгновений он сказал:
– Хозяин из меня никудышный. Сижу, разговорами вас развлекаю, а даже чаю не предложил. Или, может, кофе? Или что-нибудь покрепче? А, Виктор Георгиевич?
– Спасибо. Я бы от чашки кофе не отказался.
Рыков удалился на кухню. Пока руки его автоматически занимались кофеваркой, мысли были заняты совсем другим. «Вот, черт, догадываюсь, кто все выболтал этому капитану. Не иначе, как Орлов постарался. Ну да ладно, еще посмотрим…» Но когда Лев Рыков вспоминал Анастасию, окружающий мир переставал для него существовать…
