— Вы столько пережили, Жики, — пробормотала Катрин, когда старая тангера смолкла, со слезами от нахлынувших воспоминаний. — Но, простите, я не понимаю — зачем вы мне это рассказали.
— Сейчас объясню. Венсан, который спас меня и мое доброе имя…
— Вот оно что, — вздохнула Катрин. — Он влюбился в вас?
— А я в него. Это был тот самый случай, когда ты не можешь дышать без человека, когда тебе плохо без него настолько, что проще — умереть.
Катрин молчала, глядя в сторону. Разве она не может дышать без Олега? Она не может дышать, пока знает, что он жив и — пренебрегает ею.
— Но потом мы были вынуждены расстаться.
— Почему?
— Неважно. Венсан занялся темными делами.
— Он стал мафиози?
— Не совсем. Но он превратился в «персона нон грата» в том обществе, в котором я жила. И я не решилась пойти наперекор этому обществу, несмотря на то, что продолжала любить Венсана. И вот что я тебе скажу: плевать, кто что думает. Это твоя жизнь и проживи ее так, чтобы в конце пути не сожалеть об упущенном.
— Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал, — прошептала Катрин. — Вы это хотели мне сказать?
— Примерно, — ответила тангера, чуть запнувшись. — Теперь ответь мне прямо только на один вопрос и, возможно, я помогу тебе.
— Если смогу, — прошептала Катрин.
— Ты его любишь?
— Кого — его? — шокированная прямотой дивы, Катрин еле шевелила губами.
— Разве я не назвала имя?..
…Когда за Катрин закрылась дверь, Жики вернулась в гостиную: — Налей мне коньяку, детка, — попросила она Анну, которая поджидала ее, неодобрительно сжав губы.
Жики тяжело опустилась в кресло.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — сухо спросила Анна, подавая ей бокал.
— Она несчастна до такой степени, что пыталась покончить с собой — чего тебе еще?
— Пыталась покончить с собой? — ужаснулась Анна. — Когда?!
— Осенью. Бросилась в Сену. Он ее вытащил. Он нарушил клятву, которую мне дал.
— Кто — он?!.
— Как это — кто? Джош Нантвич. Олег Рыков…
— Прощайте, — Жики резко повернулась и вышла, сделав Александру знак следовать за ней.
— Идиот, — буркнул Саша, выходя вслед за тангерой из палаты.
— Это что еще за новости, — рявкнула Жики на палладина, как только тот притворил за собой дверь. — Ты что себе позволяешь?!
Саша молчал, крепко сжав губы. Тангера наблюдала, как он меняется в лице, каким упрямым напряжением наливается его взгляд и что-то дрогнуло в ее непреклонном сердце.
— Саш
— Я не знаю, — Он наконец отважился посмотреть ей в глаза. — Он так любит ту женщину… Любовь толкнула его на преступление.
— Ты говоришь глупости, — вздохнула тангера. — Он убивал и насиловал, потому что он — жестокое чудовище. Если б все люди убивали из-за безответной любви, мир бы обратился в хаос.
— Его любовь не безответна, — пробормотал палладии и Жики с возмущением воскликнула:
— Да с чего ты взял! Катрин любит мужа, она беременна и…
— Вот что она дала мне, — палладии протянул ей серьгу. — Она знала, что спецагент и Рыков — один человек и не выдала его. До последней минуты она пыталась убедить и меня, и всех присутствующих на казни, что человек, которого мы поймали — Джош Нантвич. А поскольку серьга была у нее, то единственный вывод, который напрашивается — она прекрасно знала, кто он такой. Возникает резонный вопрос — как долго она знала. Я видел их на кладбище, перед захватом. Она плакала, он ее утешал. И потом на акции — сначала она его защищала, потом перевязывала, а потом — долго отказывалась оставлять его на верную смерть. Когда услышала выстрел, которым тот пытался свести счеты с жизнью — чуть сознание не потеряла. Вы бы видели ее лицо — побелела, как простыня — не просто же так!
— Не может быть! — ахнула тангера, а Саша протянул ей диктофон:
— Вот, мадам, прослушайте протокол акции. И пожалуйста, позвольте мне уговорить его.
— Знаю, как ты будешь его уговаривать, — желчно проворчала тангера, отбирая у него девайс. — Будешь вселять в него надежду на ее взаимность. Ведь так?
— Что-то она к нему чувствует. Возможно, боится даже думать об этом. Ее можно понять: любить такое чудовище — кто в таком осмелится признаться не только кому-то, но и самому себе?..
— Вот только не надо драм! — оборвала его Жики. — Катрин — взрослая женщина и вполне способна отдавать себе отчет в своих поступках.
Она осеклась. В памяти старой дивы всплыл давний эпизод — день, когда Катрин и Серж навестили ее и Анну на улице Жирардон. Как смутилась молодая женщина, когда ее стали расспрашивать о причине, по которой она накануне не пришла к ним на чай. Учитывая несомненный и откровенный интерес, проявляемый спецагентом Нантвичем к жене Сержа, замешательство, охватившее ту при настойчивых вопросах Анны и самой Жики, теперь вполне объяснимо. — Боже мой, Боже мой, — Жики качала головой: — Чего ей не хватало? Такой человек рядом — умный, красивый, отважный, а она променяла его на этого монстра. Непостижимо!..
