— Не похоже, что ты удовлетворен допросом Анны, — осторожно заметил Булгаков.
— Наверняка она тебе уже все доложила.
Булгаков не стал отрицать, только сделал неопределенный жест: — А ты чего ожидал?
— Того и ожидал. Но, на всяк случай, подслушал под дверью.
— Честно. Вполне в духе комиссара Мегре.
— Старикан был не дурак, — заметил Глинский не без горечи. — Все же мне казалось, я заслужил другого отношения. Учитывая, что для того, чтобы вас прикрыть два года назад, мне пришлось пойти на должностное преступление. А ваша дружная компашка, правда, изрядно поредевшая, продолжает держать меня за болвана в старом польском преферансе. Я этого не люблю. Я игрок, а не болван[80].
Сергей в недоумении нахмурился, а затем усмехнулся:
— А ты не подсматривай в замочную скважину![81]
— Маленькая ложь рождает большое недоверие[82].
Сергею надоела эта пикировка цитатами, и он решил увести разговор от Анны — ему проще было отвечать за себя:
— У тебя и ко мне остались вопросы?
— А то! — Виктор отхлебнул коньяка из бокала, который поставил перед ним оказавшийся весьма расторопным официант. — Гамарджоба, генацвале![83]
Сергей салютнул ему бокалом. — Prosit![84]
Виктор смел луковый суп за считанные мгновения, с трудом удержавшись от того, чтобы не вымазать мякишем керамический горшочек.
На смену коньяку явилось пиво — несколько жадных глотков и он с облегчением откинулся на спинку стула. — Уф! — выдохнул майор. — А вот теперь поговорим.
— Ну, давай, инквизитор, — Сергей криво улыбнулся, — допрашивай. Виктору стало неприятно и обидно: — Послушай, какого дьявола? Я перся в такую даль не для того, чтобы ты мне хамил. И если ты предпочитаешь именовать дружескую беседу допросом, а меня, своего друга, называешь подобным образом, может пусть так все и будет?
— Типа, сам напросился? — язвительно поинтересовался Булгаков.
— Именно, — подтвердил майор раздраженно. — Так что — либо фильтруй базар, либо я займусь вашей компанией вплотную, и тогда не обессудь…
— Кем конкретно займешься? Нас осталось-то всего трое. Твой покорный слуга и две измученные женщины, пережившие зверское насилие.
— А ты уверен?
— Уверен в чем? — почернел Сергей. — В том, что Анна и Катрин — несчастные жертвы садиста?
— Давай-ка проясним. Во-первых, такие ли уж они невинные жертвы?
— Да как у тебя язык поворачивается? — зарычал Булгаков.
Отлично поворачивается. Бойня в Серебряном бору была инициирована Анной Королевой — сей факт она даже и не скрывает. А что касается твоей жены, то она была готова поучаствовать. Или я что-то путаю? Иначе — что она там делала?
— Пыталась предотвратить линчевание.
— И ты вместе с ней? Как-то весьма скверно у вас получилось.
— Допустим. А что во-вторых?
— А во-вторых — у меня большие сомнения, что вас осталось только трое.
— Прекрати говорить загадками, — огрызнулся Булгаков, — а то теперь
— По-моему, я предельно ясно излагаю — как я могу быть уверен, что Рыков мертв? Тела его мы не нашли. Та же история и с Кортесом. И не трудись изображать удивление — я прекрасно слышал, как Королева тебе об этом доложила.
— И при чем тут мы? — Сергею показалось, что из-под него выдернули стул.
— Что значит — при чем? Вы были последними, кто видел этих двоих живыми? Да пусть даже не живыми, а мертвыми? Ага, задумался?! То, что мы не стали рыть эту мутную историю два года назад, вовсе не означает, что о ней все забыли.
— Откуда я мог знать, что труп, который вы нашли в подвале — не Кортес? — обозлился Булгаков. — Ты мне не потрудился сообщить.
— Не счел нужным, — сухо поправил его Виктор.
— Я думал — мы друзья.
— Так и есть. Но тайну следствия никто не отменял.
— Что это значит? Если мы все же друзья, то какого лешего ты морочишь мне голову?
— Мы нашли в подвале тело, — отчеканил Виктор. — Только это не Рыков и не Кортес.
— А кто? — Булгаков охрип мгновенно.
— Некий Иосаян Сергей Гургенович, местный житель.
— Что за хрень?! — процедил Булгаков. — Что ты несешь? Если это так, почему ты от меня скрыл?
— Счел нужным, — повторил Глинский. — Как я уже сказал, работа в моем ведомстве подразумевает секретность.
— Я не знаю, кто это. Когда мы уходили — тела Кортеса и Рыкова оставались в подвале. Как быстро вы приехали после нас?
— Спустя полтора часа.
— То есть за это время трупы Рыкова и Кортеса убрали, а этого… Иосаяна — убили?
— Как-то так. А ты сам-то видел, как Рыков умер?
— Видел, — рявкнул Булгаков. — А куда делся потом его долбанный труп — не мое, пардон, дело.
