L’équipe du fin[202] выехали в Тулузу в полдень. В разных вагонах, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. Десмонд Гарретт, как руководитель группы, без малейшего колебания купил себе билет в первый класс, не обращая внимания на обиженное лицо юного коронера. Бриджит отправилась в вагон второго класса, не выразив ни сожаления, ни возмущения. Бас побрел за ней, бормоча что-то по-немецки, и навряд ли это были молитвы во здравие dammer АтеМкапег[203].
Через пять часов группа уже была в Тулузе. Выйдя из здания вокзала, они встретились у ближайшего кафе и отправились на улицу Сен-Бернар, в отель — красивое здание из розового кирпича, как, впрочем, большинство домов в этом городе. Ярко светило солнце и было необычно жарко даже для Лангедока. Листва деревьев чуть подернулась золотисто-красноватой дымкой, но доносившийся с ветвей и с черепичных крыш птичий щебет звучал совершенно по-весеннему — на разные голоса, весело и вольно. Однако настроение у команды было, мягко говоря, сумрачное — характер предстоящей акции вовсе не способствовал его улучшению. Бриджит отрешенно молчала, думая о своем, Бас пустился в плавание по Интернету, изредка поднимая от планшета голову, дабы вновь не потеряться — угроза Десмонда подействовала превосходно, отбив у молодого человека охоту отставать от команды. Сам же Десмонд был вовсе не в духе — рычал и огрызался на остальных. У команды было совсем немного времени до встречи с палладинами, которым надлежало выполнить черновую, подготовительную работу — выследить маньяка, поймать и доставить в определенное место. А потом l’équipe du fin, то есть они, втроем, должны будут его казнить.
Приговоренный — Арно Тальон, серийный убийца, оправданный судом присяжных. Улик, видите ли, им показалось мало! Более чем достаточно, как выяснилось после следствия, проведенного дознавателями Паллады. Присяжные вынесли вердикт, поддавшись обаянию подсудимого. И впрямь — внешность у него была счастливая — вылитый ангел смерти на полотне де Морган[204]. — Он улыбался синими глазами женщинам-присяжным и судье, в котором безошибочно распознал гея.
Троица встретилась с местной командой в кафе на улице Луа. Палладины ждали их за столиком под фиолетовой маркизой.
— Мы его поймали. Заперли в крипте базилики Сен-Сернен, — сообщил Аль Ауф, темнокожий марокканец. — Когда проведете казнь?
— Завтра ночью, — Десмонд лениво потягивал пиво. Бас помалкивал, Бриджит же старалась не замечать пристальных взглядов, которыми преследовали ее местные палладины. Что один, что другой — внушали ей необъяснимое опасение — она напялила на нос солнечные очки, купленные на вокзале, в сувенирной лавке, и надвинула почти на глаза черную беретку с зеленым помпоном.
— Почему не сегодня? — недовольно поинтересовался Аль Ауф. — У нас все готово. Нельзя его там держать долго, могут обнаружить. Мы обездвижили Тальона специальными препаратами, но всякое случается.
— Это ваша ответственность, — отрезал Десмонд. — Зачем нужно было его помещать в крипту?
— Вы должны гарантировать, что до казни здоровью приговоренного ничто не угрожает. Регулярно давайте ему пить и кормите, — потребовал Себастьян.
— Еще чего! — завелся второй палладии — Тонтон, действительно, маленький, юркий, словно волчок[205].
— Я, как врач, обязан следить за санитарной стороной процедуры. Приговоренный не должен испытывать страданий до церемонии.
— Так казните его сегодня, черт побери! — рявкнул Аль Ауф.
— Вы будете нам указывать? — американец надменно смерил парочку голубыми глазами.
Палладины переглянулись. У них не было полномочий спорить с посланцами Паллады. Но поскольку в троице, прибывшей из Парижа, не было ни единого француза, Тонтон решил возмутиться — на всякий случай:
— И что это он раскомандовался? — но Аль Ауф остановил его жестом: — Как сочтете нужным. Могу отвести вас в базилику. Посмотрите на месте — что и как.
— Не трудитесь, — Десмонд поднялся и бросил на столик несколько монет. — Пройдусь. Встретимся в отеле.
— Куда это ты? — встрепенулась Бриджит.
— По нужде, — бросил Десмонд по-английски. — Сама прогуляйся. Тебя должно от меня тошнить. Меня от тебя уж точно тошнит.
Бриджит не обиделась, а вроде как и обрадовалась: — Отлично. Тогда я тоже пройдусь.
— Составить тебе компанию, дорогуша? — плотоядно улыбнулся Аль Ауф.
— Je ne comprends pas[206], — процедила Бриджит.
— Ты заблудишься, не зная языка, — Себастьян подскочил. — Я с тобой! Я тут скачал карту города…
— Кыш! — рявкнула Бриджит. — Оставьте меня все в покое. Дайте побыть одной. Как вы мне надоели!
Себастьян грустно проводил их глазами — Десмонд пошел направо, Бриджит — демонстративно — налево. — Ну, что, meine Rothösler[207], прогуляемся? — обратился он к французам.
— Как ты нас назвал?.. — набычился Тонтон.
— Тихо, приятель, — остановил его Аль Ауф. — Дело в том, что мы очень заняты, мсье, — с этими словами он поднялся и, коротко кивнув Басу, хлопнул Тонтона по плечу: — А ну-ка пойдем!
И направился в ту сторону, куда ушла Бриджит. Его напарник подскочил и резво почесал за ним.
