Хроника убийцы Короля полностью

Мы еще некоторое время в молчании созерцали восход. Мне подумалось, что, когда Вашет не пытается вбить мне в голову кетан и адемский язык, чем быстрее, тем лучше, — она совсем другой человек.

— При всем при том, — добавила Вашет, — если тебе так уж дороги ваши варварские поверья насчет мужского материнства, тебе бы об этом помалкивать. В лучшем случае тебя подымут на смех. А большинство просто сочтет, что ты идиот, раз упорствуешь в подобных заблуждениях.

Я кивнул. Некоторое время спустя я решился наконец задать вопрос, который вынашивал уже несколько дней:

— Магуин назвала меня «Маэдре». Что это значит?

— Это твое имя, — сказала она. — Никому его не называй.

— Оно тайное? — спросил я.

Она кивнула.

— Это то, что должно оставаться известным только тебе, твоим учителям и Магуин. Если его узнают другие, это опасно.

— Чем это опасно?

Вашет посмотрела на меня как на полоумного.

— Если знаешь имя, значит, имеешь власть. Не знаешь, что ли?

— Но ведь я же знаю твое имя, имя Шехин, имя Темпи. Что тут опасного?

Она махнула рукой.

— Да нет, не эти имена. Сокровенные имена. «Темпи» — не то имя, что дала ему Магуин. Так же, как и твое имя — не «Квоут». Сокровенные имена имеют смысл.

Я уже знал, что значит имя «Вашет».

— А что значит имя «Темпи»?

— «Темпи» значит «Железка». «Темпа» — это железо, и это означает «ковать железо» и «гневный». Это имя дала ему Шехин много лет назад. Очень беспокойный был ученик.

— По-атурански «температура» означает «жар», — заметил я, обрадовавшись совпадению. — А в жару калят железо, чтобы превратить его в сталь!

Вашет пожала плечами — на нее это особого впечатления не произвело.

— Ну да, с именами такое бывает. Темпи — малое имя, и то в нем содержится довольно много. Вот почему тебе не следует говорить о своем имени, даже со мной.

— Но я же недостаточно знаю ваш язык, чтобы понять, что оно означает! — возразил я. — Должен же человек знать, что значит его имя!

Вашет поколебалась, потом сдалась:

— Оно означает «пламя», «гром» и «сломанное дерево».

Поразмыслив, я решил, что мне это нравится.

— А когда Магуин мне его дала, ты, кажется, была удивлена. Почему?

— Высказывать свое мнение по поводу чужого имени неприлично.

Решительный отказ. Ее жест был таким резким, что смотреть было больно. Она поднялась на ноги и отряхнула руки о штаны.

— Идем, тебе пора дать ответ Шехин.

Когда мы вошли в комнату Шехин, она жестом пригласила нас сесть. Потом села сама, удивив меня тем, что чуть-чуть улыбнулась. Этот дружеский жест польстил мне чрезвычайно.

— Ну что, решил? — спросила она.

Я кивнул.

— Благодарю, Шехин, но я не могу остаться. Мне нужно вернуться в Северен и поговорить с маэром. Темпи выполнил свои обязательства, когда дорога стала безопасна, но я обязан вернуться и объяснить, что произошло.

Я думал еще и о Денне, но о ней я упоминать не стал.

Шехин сделала изящный жест, сочетающий одобрение и сожаление.

— Выполнять свой долг соответствует летани.

Она серьезно взглянула на меня.

— Помни, у тебя есть меч и имя, но ты не можешь наниматься на службу, как если бы облачился в алое.

— Вашет мне все объяснила, — сказал я. Уверение. — Я позабочусь о том, чтобы мой меч вернули в Хаэрт, если меня убьют. Я не стану обучать кетану и носить алое. — Сдержанное внимательное любопытство. — Но дозволено ли мне говорить людям, что я учился сражаться у вас?

Ограниченное согласие.

— Можешь говорить, что учился у нас. Но не что ты один из нас.

— Разумеется! — сказал я. — И не что я равен вам.

Шехин ответила радостным удовлетворением. Потом сделала другой жест, чуть заметное смущенное признание.

— Это не то чтобы дар, — сказала она. — Ты будешь лучшим бойцом, чем большинство варваров. Если ты станешь сражаться и побеждать, варвары станут думать: «Квоут лишь немного поучился искусству адемов и все равно сделался так грозен! На что же способны они сами?»

Однако.

— А если ты сразишься и потерпишь поражение, они станут думать: «Он ведь изучил лишь часть того, что известно адемам!»

Глаза старухи чуть заметно сверкнули, и она продемонстрировала усмешку.

— Так или иначе, нашей репутации это пойдет на пользу. Так ты послужишь Адемре.

Я кивнул. Готовность и принятие.

— Моей репутации это тоже не повредит, — сказал я. Преуменьшение.

Разговор ненадолго прервался, потом Шехин сделала жест «торжественно и важно».

— Как-то раз, когда мы с тобой говорили, ты спрашивал меня о ринтах. Помнишь? — сказала Шехин. Я краем глаза увидел, как Вашет неловко заерзала в своем кресле.

Я с воодушевлением кивнул.

— Я вспомнила одну историю о них. Хочешь ли ты ее услышать?

Я ответил самым горячим интересом.

— Это история древняя, древняя, как само Адемре. Ее всегда пересказывали слово в слово. Готов ли ты ее выслушать?

Чрезвычайно официально. Судя по ее тону, это была часть некоего ритуала.

Я снова кивнул. Искренняя мольба.