Хроника убийцы Короля полностью

Как только стаял снег и земля просохла, я вновь принялся упражняться в кетане. Я помнил, как странно это выглядело со стороны, когда я впервые увидел движения, и потому избрал для тренировок уединенный лесок к северу от Университета.

С весенней четвертью начались и новые экзамены. На экзамен я явился в состоянии большого похмелья и на несколько вопросов ответил совершенно невпопад. В результате мне назначили плату в восемнадцать талантов пять йот, и я получил от казначея четыре таланта с мелочью.

Зимой продажи «бескровного» пошли на убыль, поскольку в Университет наведывалось меньше торговцев. Но, как только сошел снег и дороги сделались проезжими, та серия устройств, что скопилась в хранении, была быстро распродана, и мне досталось еще шесть талантов.

Я не привык иметь на руках столько денег и, надо признаться, несколько ошалел от этого. У меня теперь было шесть костюмов, сшитых по мерке, и бумаги — завались. Я купил себе хорошие густые чернила из Аруэха и собственный набор инструментов для гравирования. И две пары башмаков. Целых две пары!

В недрах одного из книжных магазинов в Имре отыскалась древняя растрепанная грамматика иллийского. Из-за того, что она пестрела изображениями узлов, книготорговец решил, будто это какой-то судовой журнал, и продал мне ее всего за полтора таланта. Вскоре после этого я купил экземпляр «Героборики», потом к ней добавился «Терминус Техина», который можно было использовать в качестве справочника, разрабатывая новые схемы у себя дома.

Я угостил друзей обедом. Аури достались новые платья и яркие ленты для волос. И, несмотря на все это, у меня в кошельке еще оставались деньги! Не странно ли? Не чудесно ли?

Ближе к середине четверти до меня начали доходить знакомые истории. Истории о некоем рыжеволосом авантюристе, который провел ночь с Фелуриан, об отважном молодом арканисте, обладающем могуществом Таборлина Великого. На это ушли месяцы, но, однако, мои подвиги в Винтасе наконец-то добрались своим путем, из уст в уста, до самого Университета.

Правду сказать, услышав наконец эти истории, я немного удлинил свой шаэд и стал носить его чаще прежнего. Может статься также, что в следующие несколько оборотов я подолгу стал пропадать в пивных и трактирах, прислушиваясь, о чем болтают люди. Возможно, я даже опустился до того, чтобы подкинуть собутыльникам парочку деталей.

В конце концов, я был молод, и для меня было более чем естественно упиваться своей славой. Я думал, что со временем она потускнеет. Так отчего бы мне не наслаждаться осторожными взглядами, которые бросали на меня товарищи-студенты? Надо пользоваться ею, пока она еще свежа!

Многие истории крутились вокруг того, как я изничтожил разбойников и спас юных дев. Но ни одна из них не была особенно близка к истине. Никакая история не может проделать путь из уст в уста в тысячу с лишним километров длиной и остаться неизменной.

Но в то время как истории расходились в деталях, большая часть из них соответствовала известному сюжету: молодые женщины, нуждающиеся в спасении. Иногда меня нанимал благородный господин. Иногда это был убитый горем отец, встревоженный мэр или нерасторопный констебль.

В большинстве историй я спасал двух девушек. Иногда только одну, иногда их становилось три. Это были лучшие подруги. Или мать и дочь. В одной истории девушек было семь, и все они были сестры, прекрасные принцессы и девственницы. Ну, знаете, одна из таких историй.

Касательно того, от кого именно я их спасал, истории сильно расходились. Чаще всего фигурировали разбойники, но присутствовали также коварные дядюшки, мачехи и шаркуны. В одной истории, в результате причудливого поворота сюжета, я спасал их от адемских наемников. И даже от пары-тройки людоедов.

И, хотя в отдельных вариантах сюжета я спасал девушек от труппы бродячих актеров, могу с гордостью сказать: я ни разу не слышал истории, в которой девушек похитили эдема руэ.

Возможных развязок у историй было две. В одном варианте я кидался в битву, как какой-нибудь сказочный принц, и сражался лицом к лицу, пока все враги либо погибали, либо разбегались, либо должным образом раскаивались. Второй вариант был куда популярнее. В нем я призывал пламя и молнии с небес на манер Таборлина Великого.

Мой любимый вариант истории — тот, в котором я повстречал на дороге услужливого лудильщика. Я поделился с ним своим обедом, и он поведал мне о двух детях, похищенных с соседнего хутора. А прежде чем расстаться, он продал мне яйцо, три железных гвоздя и потрепанный плащ-невидимку. И благодаря этим чудесным предметам и своей непревзойденной находчивости я спас детей из когтей хитрого и голодного тровва.

Но, хотя эта история существовала во множестве вариантов, история о Фелуриан была куда популярнее. Написанная мною песня тоже добралась на запад. И, поскольку песни сохраняют первоначальный вид лучше историй, подробности моей встречи с Фелуриан были более или менее близки к истине.